Рим. Принцип талиона.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Настоящее » Тигр в клетке


Тигр в клетке

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://900igr.net/datai/istorija/Rabstvo-v-Drevnem-Rime/0007-002-KHoteli-by-vy-pobyvat-v-roli-raba-gladiatora.jpg

УЧАСТНИКИ
бывший посол Хань в Риме - Ли Чжан, ментор (наставник) гладиаторской школы Лудус Магнум - Диомед, ретиарий - Руфус, НПС-персонажи
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
апрельские нонны, 63 год нашей эры, Рим, школа гладиаторов Лудус Магнум
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
Будучи преданным красавицей Лаис, посол из далекой страны Хань становится государственным преступником, а потом рабом. Его воинская сноровка и умение владеть восточным мечом сыграли свое дело - Ли Чжан попал в число новобранцев самой большой гладиаторской школы Рима. Как поведет себя этот гордый человек в неволе? Согласится ли стать игрушкой в руках судьбы? Выйдет ли на арену на потеху публике?

+1

2

В послеполуденный час отдыха сон Диомеда был прерван криком одного из гладиаторов:
- Ментор!* Хозяин привез рабов! Зовет тебя!
Новость была не то, чтобы очень, однако, требовалось поспешить.
На залитый солнцем и посыпанный золотистым песком двор Людус Магнум как раз выводили новоприбывших. Их было двенадцать человек. Диомед посмотрел на них без приязни. Пет был вовсе не дурак в выборе бойцов. И всякий раз притаскивал отменных молодцов и отчаянных женщин. В этот раз все были мужчины. Все молоды, крепки телом и красивы. И лица у всех - открытые, смелые. Некоторые были закованы в цепи - не все принимали рабскую долю с покорностью. Пет бегал тут же, радостно потирая руки. Лысина его лоснилась на солнце, как обкатанный волнами прибрежный камень.
- Каковы? - спросил он, явно ожидая восторгов по поводу прекрасного чутья и вкуса. - Вот этот галл - он будет сенсацией, когда я выведу его на арену! А вот за этого африканца матроны будут платить золотом! Погляди, какой он крепкий! И в набедренной повязке все на месте. Торговец сказал, что он может семерых за ночь!
- Соврал, наверное, - процедил сквозь зубы Диомед. - И если хочешь знать мое мнение - ты выбросил деньги на ветер. Набрал варваров, не способных к повиновению и обучению.
- А ты на что?! - взорвался Пет. - Тебе никогда никто не нравится! А когда ходишь на рынок сам, то приводишь каких-то головорезов! А нам нужны артисты! Артисты, понимаешь? Представь, как будет красиво, когда в бою скрестят мечи вот этот германец и вот этот азиат!
Он указал на человека в цепях. Кожа его была смуглой, но не бронзовой, как у эллинов или римлян, а желтой, как хорошо начищенная медь. Взлохмаченные волосы перевязаны засаленной полоской ткани, борода и усы отросли, на полуобнаженном теле - следы побоев, а в глазах - ярость пойманного зверя. Диомед покачал головой: Пет, поистине, лишился разума, сделав такое приобретение. По собственному опыту он знал, что хищник в клетке - это всегда трагедия, и приручить его никогда не удается.
- Вот его ты точно зря купил, - Диомед зачерпнул из котла, стоявшего в тени, воды и поднес азиату. Было видно, что его мучила жажда, но он скорее умер бы, чем попросил бы напиться.

_________________________
* Ментор - наставник

+4

3

Как переменчива судьба, и как быстро человек теряет лицо, если жизнь преподносит ему испытания. Еще вчера Ли Чжан носил шелка, слуги каждый вечер умащали его мускусным маслом и поутру приносили чистые полотняные носки, потому что их господин никогда в своей жизни не носил по два дня одну и ту же одежду. Теперь же от внешнего лоска не осталось ничего. У него отобрали даже обувь - рабам полагается ходить босиком. Саднили ребра, а левый глаз совсем заплыл. Рана на голове все еще кровоточила, и на нее садились мухи, а прогнать их не было никакой возможности, потому что новый хозяин предусмотрительно позаботился надеть цепи.
Солнце палило нещадно, когда Ли Чжана и еще нескольких несчастных втолкнули под своды гладиаторской школы Людус Магнум. Ступни болезненно заныли, не привыкшие ходить по раскаленному песку, которым был засыпан двор.
Страшно хотелось пить, и один из встретивших их поднес Ли Чжану ковшик с водой.
Будь это в той, другой  жизни, ханец не принял бы у такого и слитка золота. Сразу видно, что человек с самого дня, а длинные волосы наверняка скрывают пробитые уши. Так в этой стране отмечали рабов.
Сейчас же вода оказалась желаннее всех сокровищ на свете. Жадно напившись, Ли Чжан благодарно кивнул. Когда жажда была утолена, он огляделся и прислушался к тому, о чем говорили лысый человек, купивший рабов, и тот, кто поднес воды. Когда речь зашла о нем, Ли Чжан еле заметно усмехнулся. Что бы не случилось, он не раб, и никогда не выйдет на арену, забавлять жестоких зрителей.
- Почему ты говоришь, что зря?! - возмущался между тем лысый. - Он хорошо дерется! Мне рассказывали, что он убил Квадрата, когда тот пришел вместе с солдатами, чтобы его арестовать!

+2

4

Диомед посмотрел на ланисту чуть ли не с жалостью. При всей своей деловой хватке Пет никогда не поймет некоторых вещей. Ну и ладно. Он ему не нянька. Пусть поступает, как знает. Пожав плечами, Диомед сделал вид, что ему нечего сказать. Хотя он мог бы. Но разве объяснишь Пету, что не всегда тот, кто хорошо дерется, становится хорошим гладиатором.
- Отведи их на кухню, - велел Пет, оглядывая новое приобретение с отеческой любовью. - Пусть накормят, а азиата пусть перевяжут. Я отдал за него слишком дорого, чтобы он у меня отдыхал из-за болезни. Потом определи их по комнатам, пусть отдыхают до завтра, а завтра начнешь тренировки.
- Дай ключи, надо снять цепи, - сказал Диомед хмуро.
Пет протянул ему начищенный до блеска ключ, который показывал, что цепи в Лудус Магнум используются часто.
- Поосторожней с ним, - предостерег ланиста, благоразумно отходя в сторону. - Если что - наказывай со всей строгостью, но не попорть ценный товар.
- А по-человечески он понимает? - Диомед встал на колено, отмыкая наручи цепей.
- А какая разница? - отмахнулся Пет. - Язык палки понимают все.
- И то верно, - согласился Диомед.

+1

5

Разговор Ли Чжан понимал прекрасно, но показывать этого не торопился. Когда с него сняли кандалы, он принялся растирать затекшие запястья. Рабов погнали в сторону кухни, а чтобы шли быстрее - тыкали в бока палками с заостренными концами. Ли Чжан старался не отставать, чтобы не получить удар в незажившие еще ребра, но по сторонам посматривал внимательно. И чем больше смотрел, тем меньше ему нравилось то, что видел. Стены гладиаторской школы были высокими и гладко обмазанными глиной - не заберешься. А по верху были натыканы металлические стержни и острые камни. Да еще надсмотрщики с длинными кинжалами.
Кухня располагалась под деревянной крышей, во внутреннем дворе. Новички расселись на лавки, за длинный деревянный стол. Несколько крепких молодцов - по виду таких же рабов - принесли простую, но сытную еду. Миска чечевичной похлебки с мясом и по хорошему куску ячменного хлеба. Ли Чжан был голоден и набросился на еду, как, впрочем, и все остальные. Четверть часа за столом раздавалось только чавканье и прихлебывание.
Когда будущие гладиаторы поели, их повели в баню - небольшую пристройку, где стояла жаровня с камнями. Камни бросали в бочки, подогревая таким нехитрым способом воду.
Всем велели помыться, выдав масло и скребки, а потом пожилой сириец обрезал слишком длинные шевелюры ножницами для стрижки овец. Когда очередь дошла до Ли Чжана, он жестами показал, что не позволит обрезать себе волосы.
Сириец замер в нерешительности, а потом обратился к тому самому мужчине, что дал Ли Чжану напиться:
- Ментор, этот не хочет стричься. Прикажи, чтобы его подержали?

0

6

Неприятности начались даже раньше, чем предполагал Диомед.
Всех новичков в Людус Магнум стригли, во избежание засилья вшей. Да и зачем гладиатору длинные волосы? В бою за них могут схватить, пряди могут попасть в глаза и помешать увидеть смертельный удар. Этот азиат - глупец, раз не понимает простых истин.
- Слушай, ты, Флавус (Жёлтый), - медленно и раздельно заговорил Диомед, не особенно, впрочем, надеясь, что чужестранец его поймет. - В этих стенах непокорных укрощают очень быстро. Ты же не хочешь быть битым? Дай старику тебя подстричь, - он показал пальцами действие ножниц. Не совсем же он тупоумный, этот жёлтый. Должен понять, что от него требуют.
Но азиат стоял с каменным лицом, а едва сириец сделал шаг и поднял ножницы, как он угрожающе поднял руку и отрицательно замотал головой.
- Проклятый упрямец, - вздохнул Диомед и молниеносным движением скрутил желтолицего героя приемом "полежи тихонько".
Мускулы у азиата были, как железные. Диомед удержал его, хотя и с трудом, и лишь потому, что усмирение непокорных вот уже несколько лет было его работой. Вывернув бунтарю руку и уперевшись локтем ему в позвоночник, Диомед заставил раба поцеловать песок, а потом обратился к сирийцу:
- Стриги, отец, да поживей.

+1

7

Ли Чжан лишь заскрипел зубами от унижения. Бывший раб с дырявыми ушами скрутил его, как ребенка, а длинные волосы - признак благородства, предмет гордости - были срезаны почти под самый затылок. В империи Хань считалось позорным носить короткие волосы. Только рабы стриглись коротко. В то, что теперь он - раб, Ли Чжан верить не хотел. Он - пленник жестоких дикарей,но рано или поздно найдет способ вырваться отсюда. А если повезет - то убьет этого раба, потому что только кровь может смыть нанесенную обиду.
Когда соперник отпустил его, Ли Чжан поднялся на ноги, отряхивая от прилипших песчинок лоб и щеки, и нанес обидчику удар в лицо кулаком.

0

8

Диомеда спасла постоянная настороженность, уже ставшая его второй сущностью, и умение уходить от ударов, отточенное годами. Он успел отшатнуться, и крепкий кулак лишь скользнул по скуле. Пет был прав - азиат дрался, как настоящий воин. Пожалуй, можно поверить, что он убил центуриона Квадрата.
Бывший гладиатор ответил ударом на удар немедленно, метя в солнечное сплетение. Ударил несильно - так, чтобы азиат только задохнулся и потерял воинственный пыл.

+1

9

А он-то считал себя превосходным воином! Удар под ребра он даже не заметил, но дыхание вдруг занялось, легкие болезненно застонали, требуя хоть глоток воздуха, но грудь отказывалась дышать, а ноги сами собой подломились. Ли Чжан во второй раз упал на песок ничком, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная из реки на берег. В глазах потемнело, он попытался приподняться, но смог только перевернуться на бок. Постепенно дыханье вернулось и свет стал таким же ослепительно-ярким, как и положено быть в солнечный  полдень.
Прямо перед глазами стояли две загорелые ноги в грубых римских башмаках, подбитых гвоздями. Одна нога толкнула его в плечо, заставляя перекатиться на спину.
Наверное, ни к кому в своей жизни Ли Чжан не испытывал такой ненависти, как к этому рабу, который разглядывал его едва ли не с жалостью. Даже ту златокудрую змею, что обольстила его, а потом предала и свидетельствовала ложно на суде, он не смог бы так возненавидеть.

+1

10

Диомед присел на корточки, хмуро вглядываясь в помертвевшие черты азиата. Не слишком ли сильно он ударил? Но встретив взгляд, полный ненависти, убедился, что хозяйский товар не попортил. Отлежится. Умнее будет.
- Для чего, клянусь Немезидой, Пет покупает бешеных псов, которые даже не разумеют по-человечески? - сказал грек, ни к кому лично не обращаясь, а потом опять попытался втолковать желтолицему, что от него требуется. - Ты должен быть покорным. Понял? Покорным. Иначе будешь бит. И часто.
Понял азиат или нет, так и осталось неясным. Зато остальные рабы быстренько усвоили урок. Стрижка закончилась быстро и без происшествий, после чего рабов повели в казарму.
Диомед проследил взглядом, как уходил азиат. Шагал он нетвердо, прижимая ладонь к животу.
- Проклятый упрямец, - сказал в сердцах Диомед, покачав головой.

+1

11

Казармы, в которых рабам предполагалось отдохнуть, мало подходили для отдыха. Каменный мешок, размером пятнадцать шагов на десять, стены холодные, а воздух - душный, потолок настолько низкий, что невозможно стоять в полный рост. Пол посыпан сухой травой, и новичкам не предложили ни плащей, ни циновок, чтобы можно было устроить себе постель.
Ли Чжан сел у стены, стараясь не прикасаться к ней спиной, подтянул колени и уткнулся лицо в сгиб локтя.
Слишком невероятным казался такой поворот судьбы: еще вчера он обедал с Нероном, и тот был весьма милостив, еще вчера он сидел на пирах рядом с первыми людьми империи, а а потом - обвинение, короткий суд и рабство.
При мысли о том, как несправедливо с ним обошлись, Ли Чжана охватил гнев. Хотелось придушить кого-нибудь, а там пусть делают с ним, что хотят. Но усилием воли он обуздал чувства. Учитель Кун говорил, что благородный человек, аристократ духа - всегда спокоен, волнения и суета - удел простолюдинов.
Неужели, он уподобится рабам лишь потому, что волей случая оказался среди них? Нет, это невозможно. Жемчужина и в грязи остается жемчужиной. Так говорил учитель Кун. А он испытал и взлеты, и поражения, и остался драгоценным камнем.
Усталость, все же, сделала свое дело - Ли Чжан уснул незаметно для себя, все еще разговаривая мысленно с Конфуцием.

0

12

Диомед прохаживался между рядов тренировавшихся гладиаторов. Новички отрабатывали удары на соломенных куклах и деревянных столбах. Те, кто прошел начальную подготовку, сражались деревянными мечами попарно или в тройках.
Как обычно, Диомед подмечал все ошибки бойцов - лишние движения, слабую атаку или трусость при обороне. Подойдя к одному из гладиаторов, он отвесил ему хорошую оплеуху, отчего тот выронил меч.
- Не закрывай глаза, когда противник нападает, - Диомед говорил размеренно, в такт словам нанося провинившемуся одну пощечину за другой. - В настоящем бою ты бы уже сдох. Опасности не надо бояться, ее надо встречать смело, лицом к лицу. Только тогда сможешь выжить.
И все же думы ментора были сейчас совсем о другом. Поразмыслив, он подозвал Руфуса - молодого, но подающего огромные надежды ретиария. Парнишка уже выдержал несколько боев  на арене и проявил себя дерзким и удачливым бойцом. К тому же, он был хорош собой, что очень нравилось зрительницам. Все стены Людус Магнум были исписаны признаниями в любви "рыжему Купидону". Пет всячески выделял мальчишку, утверждая, что он принесет школе больше денег, чем Спикул.* Диомед же ценил Руфуса за открытый нрав и честность, присущую почти всем варварам.
- Сегодня переночуй во второй казарме, у новичков, - сказал Диомед Руфусу, чтобы слышал только он один. 
Юному ретиарию на правах восходящей звезды арены полагалась комната, устроенная с большим комфортом, чем простые клетки казармы. Он делил комнату с двумя гладиаторами, и у него была даже настоящая постель.
- Боюсь, как бы один новенький, азиат, не сделал чего с собой, - с Руфусом Диомед говорил на своем родном языке - по-гречески. Мальчишка знал этот язык лучше, чем латынь. - Насмотрелся я на этих безумцев. Сначала они пытаются бежать, потом их бьют плетьми, а потом они убивают себя. Или убивают себя раньше, чем их успевают побить. Мне не хотелось бы повторения того, что случилось с Фобосом.
Этот случай до сих пор был памятен многим. Молодой раб отказывался выходить на арену. Диомед предлагал продать его, но Пет взялся за дело сам. Раб выдержал неделю, а потом покончил с собой, засунув себе в глотку губку из нужника.**
_____________________________________
*Спикул - гладиатор, снискавший милость Нерона.
** Морская губка заменяла в римских туалетах туалетную бумагу.

+2

13

Трезубец, специально утяжелённый для тренировок приятно оттягивал руку. Руфусу достался в напарники сравнительно молодой боец, которому в будущем только предстояло стать секутором. Рыжий так предположил глядя на его вооружение, тоже специально утяжелённое для тренировок, от чего противник ворочал им особенно неуклюже.  Так что ретиарий больше развлекался и пытался опробовать новый приём с сетью, чем действительно тренировался.
Когда Диомед махнул подзывая его к себе, парень не медлил ни секунды, пожелав удачи партнёру умчался к наставнику.
Сначала, услышав что от него хотят, лицо Руфуса вытянулось, неужели он чем провинился настолько, что его снова отправляют жить к новичкам в общую казарму. Впрочем, следующие же слова ментора вернули ему прежнюю уверенность. Внимательно выслушав задание, рыжий понял что жить ему в общей казарме ещё долго, пока этот новенький освоится.
- Вы про сереса*, да? Он не выглядит воином. Когда увидел, сразу подумал, что до первого боя не доживёт. Понял, посмотреть чтоб он ничего с собой не сделал.
Руфус согласно кивнул. Поручить это дело могли конечно и кому-нибудь из иных сервусов, но видимо у Диомеда были какие-то свои соображения. Ретиарий вполне логично рассудил, что раз Диомед хочет чтоб присмотрел за этим сересом, то будет проще если находится рядом с ним.
- Пока нянчусь с этим, тренироваться и жить с новичками?
Сразу с тренировочного поля парень, как был в повязке, лишь избавившись от масла и песка, отправился во второй барак. Найти где устроили новеньких тоже проблемы не составило. Руфус с видом "так и надо" вошёл к новичкам и вытянулся прямо на полу по соседству с сересом. Привычный к распорядку школы, спать он абсолютно не хотел, просто прикрыл глаза. Через некоторое время на его лице появилась улыбка. Наверное её странно было видеть в таком месте на лице раба. Юноше вспомнилось детство и точно такая же комната в которой он провёл ни один год.
Показавшееся сначала несколько обидным задание, начинало играть новыми красками и становилось даже забавным. Смешно будет если его ещё и тренироваться заставят на уровне новичков.
_____________________________________
* Серес - так римляне называли китай и китайцев, слово происходит от названия шёлка. О производителях и производстве шёлка в частности пишет Плиний в своей "Естественной истории".

+3

14

Ли Чжану снился дом - цветущая слива роняет лепестки, воробьи скачут по краю колодца, а Жи Лан вертит жернов. Лицо у нее грустное, но вот она видит его, всплескивает руками и бежит навстречу, позабыв, что воспитанной женщине бегать не пристало.
От сладких сновидений Ли Чжана пробудил крепкий тычок в плечо.Не удержавшись спросонья, ханец повалился на пол, успев, правда, опереться на локоть. В казарме было уже темно, лишь горел на подставке масляный светильник. Рядом с Ли Чжаном стоял рослый нубиец с торсом гладким и блестящим, как полированное черное дерево.
- Глядите-ка! - сказал нубиец с издевкой. - Одна девочка тут задремала!
Говорил он на римском языке, очень чисто и без акцента. Ли Чжан сделал вид, что не понял ни слова.
В казарме прибыло народу. Еще человек двенадцать расположились на полу - кто сидел, кто лежал, а новички стояли вдоль стены, упираясь в низкий потолок плечами.
- Иди туда! - крикнул нубиец, грозно вращая глазами. Белки глаз блестели, как перламутровые. - Сейчас будем выбирать девочек на ночь!
Ли Чжан помотал головой, вопросительно вскинул брови и сказал спокойно на своем языке:
- А не сдохнуть ли тебе, каменноголовый?
Конечно же, нубиец ничего не понял, но захохотал, как будто услышал хорошую шутку:
- Да это совсем дикарь! - сказал он  остальным. - Ни слова по-человечески не знает!
- А ты пни его, Меланус, - ответили нубийцу. - Знаешь же, что до дикарей пинками быстрее доходит.
Задира выпятил нижнюю челюсть, чувствуя насмешку, но сорвать злость решил на Ли Чжане. Пнул его в ребра, а потом схватил за шею и швырнул к стене.
Теперь Ли Чжан повел себя умнее и не стал сразу ввязываться в драку. Прокатившись по полу и собрав на волосы и одежду половину соломы, он встал и занял место у стены.
Нубиец прошелся перед новичками, поигрывая мускулами, сгибаясь под низким сводом чуть ли не вдвое.
- Ты, ты и ты! - он ткнул пальцем в нескольких рабов. - Пошли в тот угол и встали на колени. Быстро! А ты, - нубиец остановился перед Ли Чжаном, - сегодня будешь ублажать меня.
Ли Чжан не шелохнулся и не выказал ни удивления, ни страха. Просто стоял и смотрел под ноги.
- Не понимаешь?! - Меланус схватил его за волосы на макушке, заставляя так повернуть голову, чтобы смотрел глаза в глаза.  - Будешь это... - он сделал выразительное движение бедрами и ткнул пальцем едва не в лицо Ли Чжану.
Несчастные, выбранные для низменных утех, тем временем покорно встали на колени и принялись стягивать с себя ветхую одежду, как им приказали.

+2

15

Несговорчивость азиата рассмешила тех, кто обитался здесь уже несколько месяцев и смотрел на новичков свысока. Впрочем, и между собой у них не было согласия, поэтому смеялись еще и над нубийцем.
- Что, Меланус, женушка попалась строптивая?
- Смотри, как бы не случилась у вас семейная драка! Оторвет он тебе марсов жезл, будешь потом бегать к Юноне и просить мужа подобрее! - неслись шутки со всех сторон.
Таких насмешек нубиец стерпеть не смог. Тем более, что новый раб стоял, как столб, всем своим видом выказывая непокорство.
Коротко взвыв, Меланус замахнулся для удара. Сейчас он покажет этому гордецу, кого следует слушаться во второй казарме.

0

16

Ли Чжан опередил нубийца на одно мгновение. При всей бычьей силе, чернокожему не хватало сноровки и ловкости. Ли Чжан ударил в печень, уходя в сторону. Драться в низком помещении, полном людей, ему еще не приходилось, но он уже решил, что живым дикарям не достанется. Покатившись камешком, он встал в углу, готовясь дать отпор. Нубиец отдышался и теперь изрыгал проклятья, призывая наказать новичка, осмелившегося нарушить правила, всем вместе. На помощь чернокожему поднялись еще трое - все мускулистые, крепкие, с тупой жаждой крови низменных наслаждений на грубых лицах.
Не надо было быть провидцем, чтобы понять, что с ними он не справится. Поэтому Ли Чжан пустился в переговоры:
- Решили напасть на одного, как бродячие собаки? - он заговорил на латыни, чем поверг в изумление противников. - Что ж, нападайте. Одному я вырву глаза, второму перегрызу горло. Решайте, кто из вас умрет сегодня!
Они смешались, но ненадолго. Нубиец бросился первый. Ли Чжан не стал дожидаться прямого столкновения и пинком сбил масляный светильник. Масло вспыхнуло мгновенно, огонь побежал по соломе сначала дорожкой, а потом взвился до потолка. О новичке сразу забыли, кинувшись тушить начинавшийся пожар. Впопыхах перевернули кувшин с питьевой водой. Кто-то выплеснул на огонь содержимое бочонка, куда справляли нужду по ночам. Но огонь уже жадно лизал пол и стены, дым заставлял мечущихся людей кашлять. Кто-то уже стучал кулаками и ногами в дверь, вопя не своим голосом :"Пожар! Пожар!".

+1

17

Диомед уже собирался домой, как вдруг со стороны казарм раздались самые страшные крики, какие только доводилось слышать жителям Рима.
Пожар!
Бросившись на шум, Диомед столкнулся с охранниками, тоже спешившими на помощь. Пожары всегда были бичом города. По ночам по Риму постоянно ездили пожарные, чтобы иметь возможность гасить огонь в самом зародыше. Людус Магнум был отгорожен от улиц толстыми стенами и крепкими воротами, которые запирали на ночь, поэтому надеяться на помощь пожарных не приходилось. Для такого случая всегда сберегались бочки с водой. Вот и сейчас охранники уже расхватывали ведра, становясь цепочкой от бочки до дверей второй казармы.
Вторая казарма! Диомед почему-то не удивился, узнав, что пожар начался там. Ко времени его появления рабов уже выпустили, они выбегали в коридор, надсадно кашляя и ругаясь. Двоих или троих Диомед отшвырнул с дороги. В комнате вовсю полыхал огонь, подъедая солому на полу. Больше гореть было нечему, рабов вовремя вывели. Диомед нашел взглядом Руфуса, который уже встал в шеренгу, передававшую ведра с водой. Нестерпимо воняло мочой и паленым волосом - кто-то из рабов успел ожечься.
Сбив людей, как бестолковое стадо в кучу, Диомед сразу заметил азиата - тот не орал в панике и не умолял позвать поскорее врача, а посматривал на столпотворение со скрытой насмешкой.
Предоставив охранникам тушить пожар, Диомед наскоро осмотрел ожоги на рабах. Не слишком приятно, но не страшно.
- Что произошло? - спросил он.
Вперед вышел нубиец Меланус. Диомед сам купил его три месяца назад. Грубое животное, отменно жестокое, жадное до славы и денег - настоящий гладиатор. Вместе с тем, нубиец никогда не упускал возможности донести на остальных рабов, если те совершили что-либо предосудительное. Вот и сейчас чернокожего просто распирало.
- Это все устроил новый раб! - сказал он с ненавистью, баюкая обожженную руку. - Начал драку и специально опрокинул светильник!
Его поддержало несколько испуганных голосов. Да, подтвердили они, новый раб опрокинул светильник и начался пожар.
Не успел Диомед сказать хоть слово, как появился Пет. Сегодня ночью его, похоже, дома не ждали.
Узнав, что произошло, Пет не стал раздумывать, что делать:
- Будь проклят тот день, когда я купил эту упрямую тварь! - разорался он. - Тридцать девять плетей! И ни одним ударом меньше! Может, тогда он поймет, что от него требуется! Займись, Диомед!

+2

18

Ничуть не удивительно, что наказание поручили бывшему рабу. Наверно, он был тут вроде цепной собаки - кусал каждого по посылу хозяина. Ли Чжана поволокли во внутренний двор, не особенно заботясь, что он тоже пострадал от огня - пламя лизнуло ему обе руки от запястий до локтей, когда он прикрывал голову, выбираясь наружу. Внутренний двор был тоже присыпан песком, а посреди был вкопан столб с которого свешивались ржавые цепи. Провинившегося мигом прикрутили к столбу, надев на запястья металлические обручи и подтянув цепи так, чтобы он стоял подняв руки, едва не на цыпочках, а потом сорвали одежду. Никогда еще Ли Чжан не стоял голым перед зрителями. Даже когда продавали на форуме, оставили набедренную повязку. Природная стыдливость заставила ханьца теснее прижаться к столбу животом. Мысленно он дал себе слово, что не позволит дикарям поглумиться над его трусостью или неумением переносить боль.
Сам он никогда не порол своих рабов. Считал, что бить того, кто слабее - удел злого и недалекого человека. Эти же, которые обращали в рабство посредством обмана, а потом заставляли рабов убивать друг друга ради зрелища, были для него не просто злобными невеждами, они были хуже диких гуннов - худшие из дикарей.

+1

19

Диомед никогда не любил наказывать непокорных рабов. Тем более тех, которых покупал ланиста. И этого раба-азиата пороть было столь же нелепо, как и льва, привезенного из африканских провинций. Но дело есть дело. Он подошел проверить, насколько надежно закрепили цепи и сказал азиату безо всякого выражения:
- Мне сказали, ты знаешь наш язык, хоть и притворяешься, что не понимаешь ни слова. Зажмурься, чтобы не выхлестнуло глаза. 
Ему уже успели шепнуть, что азиат грозился на сносной латыни. Грозился перегрызать горло! Кровожадный зверь!
Принесли плеть с четырьмя хвостами из воловьих жил. Такие специально закупались школой, ими было удобно наказывать провинившихся рабов - порка была болезненной, но увечий не наносила. Для особо строптивых применяли уже другую плетку - из сыромятной бычьей кожи со свинцовыми шариками. Диомед посчитал, что для первого раза будет достаточно флагеллорума,* хотя и был уверен, что это наказание не принесет плодов.
Плети хранили в чанах с соленой водой - и для того, чтобы в нужное время были пригодны для использования, и для того, чтобы в раны не попала зараза. Ланиста очень беспокоился, чтобы товар, за который платились большие деньги, не оказался покалеченным или не умер от заражения крови. А то, что от соли немного пощипет - небольшая беда. Будь послушен, старателен - и тебе не грозит флагеллорум.
Первые же удары рассекли нежную человеческую кожу, не опаленную солнцем и не закаленную на ветрах и дожде. Воловьи сухожилия захлестывали тело, оставляя тонкие кровоточащие полоски до самой груди. Диомед методично отсчитывал удары, не применяя чрезмерных усилий и не допуская послаблений. Работа должна быть выполнена, даже если это - неприятная работа. Раб не кричал, не стонал и даже не всхлипывал. Он вообще не проронил ни звука. Что и требовалось доказать. Пет купил льва, а теперь хочет превратить его в послушного осла.
Закончив с наказанием, Диомед бросил помощнику окровавленную плеть, а сам подошел к столбу, проследить, как будут освобождать азиата.
- Отведите его к лекарю, а потом заприте в одиночной, - велел он. - А ты, - он заговорил монотонно, повторяя слова, которые до этого глупца-азиата говорил многим, очень многим, - ты напрасно упорствуешь. Тебе кажется, если будешь упрямиться, то это спасет тебе жизнь? Если хочешь выжить - приготовься убивать. И возможно однажды получишь свободу, как получил ее я.
__________________________
Флагеллорум - обыкновенная плеть

+2

20

Вот так нечаянную поддержку получил он из уст мучителя! Будь другие обстоятельства - Ли Чжан расхохотался бы, настолько это выглядела нелепо.
- Ты - раб, - сказал он со всем презрением, на которое только был способен. - Тебе не понять, почему свободный человек отказывается подчиняться дикарям.
И плюнул в ненавистное лицо. Слюна была пополам с кровью - он прикусил губу, чтобы не вскрикивать во время порки, и теперь чувствовал во рту солоноватый привкус.
Кто-то больно двинул ему под ребра и закричал, оскорбившись за обиду наставника. И вправду - жалкие рабы, которые рады подчиняться таким же рабам.
Потом его волокли к лекарю, и он выслушивал пульс, осматривал раны и смазал их какой-то мазью, наложив повязку. Еще он дал указания, чтобы избитый быстрее встал на ноги и приступил к тренировкам - для пополнения крови пить красное неразбавленное вино, подогретое и смешанное с медом.
И это тоже казалось настолько нелепым, что вызывало смех - так заботиться о приговоренном к смерти. Потом Ли Чжана отправили в одиночку - в маленькую каменную камеру без окон. Нечистоты, покрывавшие пол, доходили до щиколотки. Ли Чжан даже побрезговал сесть. Простоял остаток ночи, прислонившись к стене. Ему вспоминался родной Хань, и сердце переполняла злоба. За то, что кто-то посмел распоряжаться его судьбой, его свободой и его жизнью, не имея на это права.
О самоубийстве - этом самом легком пути спасения из плена, он даже не помышлял. Ибо, как сказал великий Конфуций: "Всякая ошибка – дело поправимое, но самоубийство – преступление непоправимое".

+1

21

По мнению Диомеда, плевка он не заслужил. Вот благодарность от плененного хищника. Но больнее, чем плевок в лицо, ударили слова о том, что рабу не понять свободного человека. Он сдержался и не ударил азиата, хотя надо было показать, кто здесь раб, а кто свободный. Но за него успел вступиться один из охранников - тоже бывший гладиатор. Азиат получил хороший удар для науки и был отправлен в лазарет, а Диомед долго плескал в лицо водой и снова и снова намазывал лицо синей глиной.*
Ночь перевалила за половину, но Диомед решил не ночевать в школе, а отправился домой. Путь до Заречья был неблизким, но он прошел его, не заметив расстояния. Снова и снова он повторял себе слова, сказанные азиатом, и снова удивлялся упорству, с которым тот не желал принимать свою судьбу. Вспоминал самого себя, оказавшегося в Риме, да не где-нибудь, а в Утренней школе,** куда попадали только самые непокорные рабы, отъявленные негодяи, убийцы и поджигатели. И ведь он не упрямствовал, потому что это было бы бессмысленно. Он учился, стал лучшим, пережил множество боев и ни разу не выказывал трусости. За это однажды ему вручили деревянный меч, а с ним и желанную свободу. А этот усатый варвар предпочитает умереть, но строить из себя благородного господина.
Утро Диомед встретил в дурном расположении духа и появившись в школе первым делом спросил про азиата. Ему сообщили, что азиата уже вывели из одиночки, накормили и отправили в казарму, потому что лекарь заказал ему день отдыха, чтобы оправиться от наказания.
- Хорошо, - кивнул Диомед. - Выходите на поле, начнем тренировку.
____________________________
* Синяя глина заменяла мыло.
**Утренняя школа - имеется в виду Ludus Matutinus, ученики которой сражались на арене с дикими животными.

+3

22

День Ли Чжан только и делал, что спал и ел, когда звали есть. В казарме теперь никто  его не задирал, а нубиец делал вид, что его вовсе не существует на свете. Он уловил обрывки разговора - рабы болтали шепотом, что желтолицый - бешеный, и лучше с ним не связываться. Теперь его называли Флавус - желтый, а он делал вид, что не понимает, что это его новое имя.
На утро второго дня лекарь осмотрел раны, еще раз смазал их прохладной мазью, утишающей боль, и разрешил тренировки. У Ли Чжана на этот счет было свое мнение. Он не удивился, встретив на поле, посыпанном песком, грека с пробитыми ушами.
- Сначала пробежишь пять кругов вокруг арены, - велел ему рослый галл, который присматривал за юношами, которые лупили деревянными мечами по соломенным чучелам в рост человека. - Потом подойдешь, я покажу, как держать меч.
Ли Чжан не двинулся с места, глядя прямо перед собой и вскинув голову.
Галл удивился и повторил приказание, но толку от этого не прибавилось. Раб растерялся и позвал грека, который следил за боями учеников неподалеку:
- Ментор! Он не понимает, что от него требуют?

+2

23

Диомед следил за азиатом краем глаза, едва тот появился на поле. И не пропустил момента, когда этот желтолицый встал столбом, всем своим видом показывая, что не желает участвовать в тренировках.
- Он понимает, - сказал Диомед, подходя по зову своего помощника-гладиатора по имени Аресид. Имя, конечно же, было придумано для выступлений на арене и означало - Сын бога войны. - Он всё понимает, просто продолжает вести себя, как аристократ крови, забыв, что на самом деле он - раб и вещь.
Взяв у Аресида деревянный меч, он бросил импровизированное оружие к ногам азиата.
- Я слышал, ты зарубил центуриона Квадрата? Покажи, на что способен. Я сам сражусь с тобой. И щадить не стану. Потому что память у меня хорошая, и я никогда не забуду, как раб посмел плюнуть в свободного.
Для затравки он больно стукнул оструганной палкой азиата по плечу, а потом в живот.
- Теперь тебя зовут Флавус. Все рабы в школе получают новые имена. Поэтому, будешь откликаться на Флавуса, нравится тебе это или нет.

+1

24

Первый удар заставил Ли Чжана пошатнуться. От второго он сложился пополам, прижимая ладони к животу. Этот проклятый грек знал, куда бить. Дыханье не сразу выровнялось, но когда ханец смог сделать нормальный вдох, то не поднял меча, а выпрямился, сложив руки на груди и с самым невозмутимым видом уставившись поверх голов гладиаторов, которые собрались вокруг, позабыв о тренировке.
Теперь удары посыпались градом. Деревянный меч избивал сильно и умело, находя самые болезненные точки на теле. Ли Чжан даже не пытался защититься. Пусть видят дикари, что свободный человек никогда не унизится, спасаясь от боли или смерти. Меч ударил его по голени, и Ли Чжан упал на одно колено, и почувствовал, что не сможет подняться. В разгар избиения появился тот самый лысый толстяк, который купил его.
- Бей сильнее, Диомед! - закричал лысый, вскидывая над головой кулаки. - Бей сильнее! Он крепкий!

+1

25

Крик Пета привел в чувство. Диомед бросил меч на песок, сдувая со лба прилипшие волосы. Азиат упал на песок, но так и не пожелал защищаться.
- Почему ты остановился? - вопил Пет. - Задай ему хорошенько! Легкая взбучка ему не повредит, только взбодрит!
Диомед подавил в себе желанье пнуть орущего ланисту с ходу в живот.
- На сегодня он получил свое. Ты же не хочешь лишиться ценного приобретения, - осадил он Пета, который требовал крови с пеной у рта.
Тот опомнился, но кровожадности в нем не убавилось.
- Сундук! - заявил Пет, растягивая рот в улыбке. - Посадите его в сундук до завтрашнего утра. Сразу поумнеет и возьмется за меч.
Сундук был еще одним способом уламывать строптивых, не прибегая к членовредительству. Раба запихивали в деревянную коробку, в которой можно было находиться лишь скрючившись. Просидеть в сундуке сутки - это не шутка. Но Диомед сильно сомневался, что ужесточение наказания поможет. Когда азиата увели, он сказал об этом Пету.
- И не таких упрямцев уламывали, - объявил ланиста. - А ты помни, что работаешь здесь наставником, а не заботливой нянюшкой!

+1

26

Потом был сундук, после которого невозможно было распрямиться, а на тебя нападали с деревянными мечами, избивая, по чему попало. В сундуке Ли Чжану пришлось сидеть и раз, и два, и три. Потом прижгли икры раскаленным железом. Потом устроили "водопад" - это когда привязывали к столбу, а на голову из хитрого приспособления лилась непрерывно вода. Сначала это казалось детской забавой, но спустя час вода становилась похожа на расплавленный свинец, а к вечеру Ли Чжан терял сознание. Потом был "колодец" -  глубокая узкая яма, наполненная вонючей водой, которая доходит до самой шеи. Гладкие каменные стены - не за что уцепиться. Ты стоишь в черной и склизкой грязи, в которую же тебе приходится испражняться, и мучаешься от жажды, потому что ни еды, ни воды тебе не дают. Ты стоишь там день, и ночь, а потом падаешь в эту омерзительную жижу, приходишь в себя, вскакиваешь, отплевываясь. Тебя рвет, просто выворачивает наизнанку. И снова стоишь, удерживаясь на ногах лишь силой воли.
Когда Ли Чжана достали из колодца, он не смог идти - тут же и упал. Его облили водой, чтобы хоть немного смыть грязь, и он не удержался - начал пить прямо из лужи.
Его снова вывели на тренировочное поле и снова грек молотил его деревянным мечом, принуждая защищаться. И снова - тщетно. Лежа на песке и бездумно глядя в синее небо, Ли Чжан увидел, как над ним склонился тот самый Диомед - цепной пес. Бывший раб. Ли Чжан закрыл глаза, чтобы избавиться хоть на время от тягостного зрелища. Ни рук, ни ног он не чувствовал, а по цвету кожи ему теперь впору было называться не Флавусом (жёлтым), а Вариусом - Пёстрым. Он был весь в синяках.

Отредактировано Ли Чжан (2015-09-06 22:36:52)

+2

27

Диомеду было непонятно такое упорство, но он не мог его не уважать. Всякий раз, когда азиата вели для нового наказания, он намекал Пету, что лучше бы продать раба, от которого столько хлопот. Но у ланисты тоже взыграло упрямство. Он придумывал для азиата новые и новые наказания, а исполнять их поручалось Диомеду. К концу второй недели он уже одинаково ненавидел и ланисту, и упрямого азиата.
После очередного боя, а точнее - избиения, потому что азиат не защищался, демонстрируя таким образом свое нежелание выходить на арену, Диомед на короткое время потерял самообладание и слишком сильно набросился на Жёлтого. Тот упал и подняться был уже не в силах. Встав на колено, Диомед, испытывая муки совести, заглянул поверженному противнику в лицо. Но тот закрыл глаза и, похоже, перестал дышать. Диомед поспешно прощупал пульс у него на шее. Жив. Проклятый упрямец!
- Почему ты упорствуешь? - спросил он волнуясь. - Если так пойдет дальше - погибнешь зря! На твоем месте я бы смирился, стал лучшим и заработал денег, чтобы выкупить свою свободу. Или получил бы свободу от народа Рима. Снова станешь говорить, что ты свободный человек? Но ты - раб! Раб! А я - свободный!

+1

28

Ли Чжан медленно разомкнул веки. Он бы еще раз плюнул в грека, если бы не лежал на спине. Ведь как говорил учитель Кун: тому, кто плюет в небо, обязательно на голову упадет роса.
Вопрос, заданный человеком с пробитыми ушами, рассмешил Ли Чжана. Он бы и рассмеялся, если бы губы не распухли - каждое движение отдавалось болью. Пришлось лишь насмешливо покривиться. Он только сейчас заметил на лбу у грека ожог и сразу понял, отчего он появился.
- Можно выжечь клеймо раба с лица, - сказал он. - Но как выжечь клеймо раба с сердца? Оно там навечно. А я и в клетке  останусь свободным, потому что на моем сердце нет рабского клейма. Я был свободным человеком, им и умру.
Остальное Ли Чжан ощущал, как в дурном сне. Его опять куда-то волокли, он опять оказался в одиночке, и ему опять не давали ни хлеба, ни воды. Теперь уже он лежал на каменном полу, не обращая внимания на грязь. Все чувства притупились, и ему казалось, что еще немного - и он умрет, разом освободившись от тягот этой никчемной жизни. Учитель Кун говорил, что умерший с честью возродится в следующей жизни, обретя еще большую честь. Интересно, посчитал бы он смерть в грязном каменном мешке достойной?
Ли Чжан впал в полузабытье. Он не мог сказать, сколько прошло времени. Иногда он слышал топот и крики снаружи и думал, что начался новый день - гладиаторы начали тренировку.
В лицо ударил яркий свет. Он больно резанул по глазам, отвыкшим от солнца. Ли Чжана опять окатили водой, чтобы привести в чувство и дали напиться. Он пил жадно, давясь этим самым удивительным, самым вкусным напитком на свете - простой водой. Пусть теплой, но живительной, насыщающей каждую частичку тела. Когда чашку отняли, он облизал губы, подбирая драгоценные капли.

0

29

- Ты слишком мягкосердечен, - заявил Пет. - Хватит, теперь я им займусь.
Ланиста велел привести азиата и собрать гладиаторов, чтобы им впредь была наука.
- Не хочешь же ты его убить? - обеспокоился Диомед. - Из-за собственной глупости понесешь убытки! Его можно перепродать - хоть так спасешь часть денег.
Он лукавил - его мало заботили убытки Пета. Просто слова чужеземца, сказанные им при последней их встрече, ранили его больнее, чем зубы огромной полосатой кошки, с которой он встретился однажды на арене. Животное было великолепным - на рыжей шкуре бежали черные полоски, а глаза были янтарные, почти человеческие. Зубы у кошки тоже были что надо. И когти. На руке до сих пор виднелись шрамы от старых ран. Тогда он победил зверя, прикончил его, пронзив горло. Красивая шкура сразу напиталась кровью и полоски поблекли под слоем песка и пыли. Зверь утратил царственную красоту, но до последнего вздоха глаза его горели ненавистью, и он скреб лапами, пытаясь подняться и снова броситься на врага.
Азиат походил на того полосатого красавца. Диомед помнил, что зверь тоже приехал откуда-то из Азии. Наверное, там все такие - с царской гордостью и ненавистью до последнего вздоха. И такие стоили жизни. Именно такие, а не жестокие и жадные до наживы любыми способами, как Пет, нубиец Меланус или Спикул. 
- Ты купил тигра, Публий, - сказал Диомед, впервые называя Пета не прозвищем, а по имени. - Тигра не заставишь убивать себе подобных. Я сразу тебя предупреждал.
Они с Петом стояли во внутреннем дворе, вокруг собрались гладиаторы - все сильные, играющие мускулами, лоснящиеся от масла и пота. Кто-то смеялся, ожидая зрелища, кто-то молчал, поджимая губы.
- Он - не тигр! - отрезал Пет. - Он всего лишь жалкий раб. И должен покориться.
Диомед пожал плечами. Ланиста уже знал этот жест, и взбесился:
- Не строй из себя пифию!*
- Убьешь, а толку не будет, - ответил Диомед. - Но ты - хозяин. Поступай, как знаешь.
Азиата тем временем приволокли, держа под локти. Он пытался идти сам, но ноги не слушались. Диомед встретился с ним взглядом и поспешно отвернулся.
_________________________
* Пифия - пророчица.

+1

30

Еле удерживаясь на ногах, Ли Чжан, тем не менее, попытался сопротивляться, когда связали руки сзади, набросив на шею удавку. Достойного сопротивления он оказать не смог, его мигом скрутили. и теперь стоило дёрнуть руками - веревочная петля впивалась в горло. С него опять сорвали одежду и повалили животом на бревно, установленное на крестообразных подставках. На нем гладиаторы упражнялись держать равновесие.
"Опять плети! - подумал Ли Чжан равнодушно, словно со стороны о ком-то чужом. - Или станут прижигать раскаленным железом".
Он видел гладиаторов, собравшихся вокруг, глаза их показались ему оловянными плашками - лишенными блеска и цвета. Один лишь грек с пробитыми ушами отвернулся, словно предстоящее зрелище было слишком тягостным для него.
Тут вперед вышел нубиец, тот самый, с которым они повздорили в первый день пребывания в школе. Нашли, кого назначить в палачи! Но нубиец не торопился подходить к жертве, а принялся неторопливо распускать пояс на сублигакулуме.*
Ли Чжан непроизвольно дернулся, но руки рабов удержали его на месте.
Раздевшись, нубиец выставил на обозрение огромный член, уже крепкий, поднявшийся вперед и вверх, ухмыльнувшись связанному, он обошел его и встал сзади, ожидая команды ланисты.
Лысый толстяк взмахнул рукой, и Ли Чжан ощутил, как за бедра его схватили сильные пальцы, твердые от мозолей, как деревяшки.
- Согласен! Согласен! - заорал он, взбрыкивая и извиваясь в руках мучителей. - Буду выступать на арене! Все, как скажете! Только не это!..
__________________________________________________________________________________
*Сублигакулум - вид нижнего белья, набедренная повязка, которую в обязательном порядке носили гладиаторы.

0


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Настоящее » Тигр в клетке