Рим. Принцип талиона.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Настоящее » Повадился кувшин по воду ходить...


Повадился кувшин по воду ходить...

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

http://rufact.org/media/attachments/wakawaka_wikipage/836/Фонтан%20Девушка%20с%20кувшином.jpg
УЧАСТНИКИ
Аврелия Косса, Диомед, важные НПС
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
Несколько дней спустя после событий эпизода Fuge, late, tace
Источник Меркурия у Капенских ворот
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить. Весталка Аврелия Косса встречает у источника Меркурия плачущую пожилую гречанку, выслушивает рассказ о ее бедах и обещает оказать посильную помощь.

+1

2

Ранним утром дорога, ведущая к Капенским воротам, а от них – к священной роще с гротом Эгерии, украсилась двумя женскими фигурами с кувшинами на головах. Весталка Аврелия Косса в сопровождении своей рабыни Фортунаты направлялась к источнику нимфы, чтобы набрать воды для нужд храма. Госпожа и рабыня разительно отличались друг от друга, как по характеру, так и внешне: тонкая и хрупкая, как веточка  цветущей вишни, белокурая весталка казалась рядом с темноволосой, пышнобедрой и высокогрудой Фортунатой маленькой девочкой. Впрочем, черноглазая рабыня, которую втайне побаивались все обитательницы атрия, считая, что у нее дурной глаз, действительно была старше своей хозяйки лет на пятнадцать, но поскольку все еще не оставила надежды стать вольноотпущенницей и выйти замуж, тщательно скрывала свой истинный возраст и с каждым годом, казалось, становилась все моложе. Госпоже своей при этом она была предана безраздельно: да и как могло быть иначе, если она девять лет назад вместе с ней отправилась из дома квестора в атрий Весты, а до того пять лет прослужила в доме отца Аврелии в качестве опахальщицы и держательницы зонтика над матроной, матерью Аврелии...Помимо прочего, Фортуната была искусна в наведении бровей и укладывании волос в замысловатые прически, а по происхождению была египтянкой и часто развлекала малолетних дочерей квестора рассказами о  египетских богах: Сете, Осирисе и Изиде, а также о высоких пирамидальных усыпальницах и двугорбых кораблях пустыни, которых она называла верблюдами. 

- Ликтор-то наш захворал, - сообщила она своей юной госпоже, хотя та и без того была осведомлена об этом печальном событии. – А другие все заняты, так-то...А нечего ледяной водой запивать ягненка, которого только что с угольев сняли! А сколько он за ужином сладких булочек с начинкой из каштанов умял – на то, чтоб перечесть, у меня пальцев на руках не хватит!

Аврелия, сочувствуя мучениям ликтора, все же не могла не радоваться тому, что сегодня они с Фортунатой получили возможность прогуляться за водой вдвоем: суровые охранники, вооруженные фасциями, ее угнетали. Миновав Капенские ворота, женщины направились к гроту Эгерии, и Фортуната приосанилась, стараясь держаться прямо и гордо: больше для того, чтобы ее и без того выдающаяся грудь казалась еще привлекательнее. Дело было в том, что им предстояло пройти мимо источника Меркурия, к которому стекались самые завидные женихи Рима, а именно – торговцы и лавочники, то есть та часть мужского населения, которая зарабатывала на хлеб и зрелища  наживой и сопряженными с ней лукавством и обманом. Правда, время сейчас было не самое благоприятное: многолюднее всего у источника бывало в посвященные Меркурию майские иды, когда вышеупомянутые торговцы приходили к источнику, чтобы положить в него ветки лавра, произнести нужные молитвы, а после того окропить священной водой свои умные головы и принесенные образцы товаров. Этот ритуал совершался с целью смыть с себя возможный обман и  обрести удачу в делах. Благополучно миновав толпу мужчин, водоноски прошли к нимфеину гроту, наполнили кувшины водой и направились обратно. Аврелия с трудом удерживала на голове тяжелую ношу, невольно завидуя более высокой и крепкой Фортунате, которая несла свой лутрофор так, как будто на голове у нее вместо него был лавровый венок или птичье перышко. Рабыня тараторила без умолку, но Аврелия ее не слушала: все ее мысли были заняты греком из Лудус Магнус. В который раз она мысленно повторяла слова, сказанные им  в атриуме дома фламина, растравляя свою и без того кровоточащую сердечную рану. Полностью отрешившись от окружающего мира, она не заметила торчащий из земли корень и споткнулась, не удержав кувшин на голове. Он упал и раскололся, а весталка, пробудившись от своих горестных воспоминаний, уставилась на него так, как будто перед ней лежали осколки ее собственной жизни.

-Да что ж такое, госпожа! – Фортуната поставила свою ношу на землю и всплеснула руками. – Было два кувшина, а теперь один остался! Высекут тебя, как пить дать! Ну да ладно, скажу, что это я разбила!

- Не высекут, и тебе врать незачем,  - Аврелия знала, что за порчу имущества весталке полагалось от пяти до десяти ударов фасциями, но обычно все нарушительницы избегали наказания, возмещая стоимость убытка из собственных средств. – Фортуната, беги в Атриум за другим кувшином, я здесь подожду.

Фортуната с сомнением осмотрела окрестности, но ничего и никого подозрительного не увидела, кроме одиноко сидевшей на большом камне пожилой женщины, одетой так, как было принято среди гречанок.

-Я мигом, госпожа! – и рабыня, приподняв подол столы и показывая крепкие лодыжки, припустила  так, что только засверкали подошвы сандалий

Отредактировано Аврелия Косса (2015-07-29 22:06:14)

+3

3

Вот так и получается в жизни. Надеешься, что человек честен и праведен, а он оказывается порождением ехидны. Бывшая рабыня, а ныне вольноотпущенница собственного сына - Ельпида с острова Кос - присела на большой камень возле источника Меркурия, чтобы дать отдых уставшим ногам. Она пришла сюда, пройдя весь город, для того, чтобы попросить бога торговли о помощи. Ей пришлось выстоять длинную очередь, прежде, чем удалось добраться до воды. Испив из источника и ополоснув лицо, Ельпида поспешно отошла в сторону, чтобы дать дорогу молодым и богатым господам, что нетерпеливо переминались с ноги на ногу за ее спиной.
Конечно, сын не похвалит ее за такое путешествие, он ведь ясно сказал, чтобы она и думать забыла о тех золотых, что так неразумно передала на хранение жрецу храма Квирина. Но разве могла мать позабыть о золоте, которое ее сын заработал потом и кровью?! Только вчера она опять ходила в храм и униженно просила, чтобы фламин вернул ей десять золотых. Но важный господин сделал вид, что видит ее впервые, да еще пригрозился напустить на нее рабов с палками, чтобы не портила храмовый вид своим присутствием.
Погруженная в грустные думы, Ельпида очнулась лишь услышав веселый звон разбившейся керамики. Подняв голову, женщина увидела причину - юная весталка разбила кувшин. Несмотря на встревоженное лицо девы, Ельпида воспряла духом. Когда бьется посуда - это знак удачи. Значит, неприятности разбиваются, как глина. Может, это Меркурий дает знак, что все устроит?

+1

4

Аврелия проводила взглядом свою верную наперсницу и снова посмотрела на глиняные черепки, с немым укором лежавшие у ее ног. Кувшин не склеить, но может быть, боги решили, что этим ясным погожим утром ей надо совершить добрый поступок? Она, как и Фортуната,  обратила внимание на пожилую женщину, на лице которой, еще сохранившем следы былой красоты, пролегли блестящие дорожки недавно пролитых слез. Какая беда вызвала эти слезы, весталка могла только догадываться. Вероятнее всего, побил пьяный муж или возникли нелады со здоровьем. Но тот факт, что гречанка пришла к источнику Меркурия, противоречил этим предположениям: у бога торговли не просят защиты от болезней и мужниных побоев...Черты лица женщины показались ей смутно знакомыми: перед  мысленным взором Аврелии появилось другое лицо, мужественное и непроницаемое. Но она только нетерпеливо и досадливо помотала своей белокурой головкой, стряхивая с себя наваждение. Видно, лукавый Меркурий вкладывает в ее голову подобные мысли! Бог-насмешник любит подшутить над простыми смертными, и иногда его шутки бывают излишне жестокими. И все же ей захотелось немного утешить и ободрить представительницу народа, к которому принадлежал ее угрюмый спаситель. Так она могла, пусть и не напрямую, отплатить ему за оказанную ей помощь, в сущности, неоценимую.

Аврелия приблизилась к женщине и, присев на соседний валун, промолвила тихим и мелодичным, как пастушья свирель, голоском, проникавшим до самого сердца:

- Матушка, я вижу, что тебя гнетут невеселые думы... Можешь не рассказывать, в чем причина, я не стремлюсь потревожить тебя излишним любопытством. Но если ты назовешь мне  свое имя, я попрошу для тебя заступничества у самой Весты –  молитвы весталки  вреда тебе точно не принесут...

Отредактировано Аврелия Косса (2015-08-06 09:13:14)

+3

5

Вот и весталка подошла, хвала Меркурию! Ельпида не удержалась и всплеснула руками, когда жрица заговорила и предложила помочь молитвой. На суеверную гречанку это произвело такое же впечатление, как если бы к ней с небес спустилась сама Веста. И слезы сами собой хлынули из глаз, а грудь сотрясли рыдания. Женщина упала на колени, стараясь поцеловать край одежд весталки, а потом сама застеснялась собственного порыва. Отвернувшись о любопытных взглядов, Ельпида несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь справиться со слезами, и сказала:
- Да воздадут тебе боги за доброту, божественная Амата. Помолись за несчастную Ельпиду, которая огорчила своего дорогого сына собственной глупостью! Может, твои молитвы помогут мне вернуть те десять золотых, что я потеряла, будучи излишне доверчивой!
Слово за слово, гречанка, вдохновленная участливым взором Аврелии Коссы, поведала нехитрую историю о жреце Квирина, заработке сына и своей наивности. Говорила она тихо, перемежая рассказ слезами и причитаниями.
- Мой сын не хочет, чтобы я в чем-то нуждалась, - продолжала она доверчиво. - А мне горько огорчать его, ведь все свои сбережения он потратил, чтобы выкупить меня у хозяина. Конечно, наставникам в Лудус Магнум платят хорошо, но Рим такой дорогой город...

+2

6

Cмущение и растерянность накрыли Аврелию темным облаком, когда старая женщина бросилась перед ней на колени. Юная весталка почувствовала себя обманщицей: она ведь даже не жрица в полном смысле этого слова, а всего лишь послушница, которой тянуть лямку в храме еще долгих двадцать с лишком лет! Тем не менее она внимательно выслушала жалобу старой женщины и, осторожно  усадив несчастную на прежнее место*, присела рядом и накрыла ее изящные по форме, но огрубелые от тяжелого труда ладони своими маленькими и теплыми ладошками, выражая таким образом сочувствие и понимание, сходное с теми, которое любящая и заботливая дочь выражает плачущей матери. Ее как громом поразило упоминание о сыне-наставнике из гладиаторской школы. Сегодня Меркурий и впрямь решил всласть позабавиться за счет робкой девицы, сведя ее с матерью мужчины, который никак не хотел покидать ее мысли. В то, что в Лудус Магнус два греческих наставника, она верила с трудом. Да и внешнее сходство только подтверждало уверенность в том, что сидевшая рядом с ней женщина – кровная родственница злополучного грека. В то же самое время ее не слишком удивил лживый поступок жреца Квирина:  подобных случаев было в Риме пруд пруди, потому –то самые разумные и осторожные люди предпочитали отдавать на хранение свои сбережения не жрецам-мужчинам или тороватым менялам, а непорочным девам из храма Весты: те никогда не обманывали своих доверителей. Десять золотых! Эту жалкую сумму она могла бы выдать обманутой вкладчице на этом самом месте, не отходя от источника Меркурия. По счастью, кошель с деньгами был при ней, и в нем весело позвякивали не десять, а двадцать монеток. Аврелия уже открыла рот, чтобы предложить матери своего спасителя вспомоществование, которое могло бы успокоить ее сердце и приглушить чувство вины перед сыном, но не произнесла ни звука. Гордость – черта фамильная. А наставник из Лудус Магнус, как красноречиво показал случай в доме фламина, был горд, как триста спартанцев, если не пуще. Аврелия отчего-то ни капельки не сомневалась, что он ни асса себе не взял из той суммы, которую она подарила гладиаторам. И точно также она не сомневалась в том, что его мать оскорбится ее предложением. Надменное лицо грека снова всплыло в ее памяти и сердце пропустило удар, а руки похолодели от всколыхнувшейся обиды. Что же, она поступит иначе, и не ради того, кто облил ее незаслуженным презрением, а ради старой женщины, которая страдала так сильно, что у чувствительной весталки наворачивались на глаза слезы.

- Я знаю жреца, который тебя обманул. – сказала Аврелия и ласково пожала руки гречанки. – Вытри слезы, матушка, и будь уверена в том, что деньги, заработанные потом и кровью твоего сына, вернутся к тебе в целости и сохранности! Репутация и влияние служительниц Весты общеизвестны и так непоколебимы и велики, что жрец не посмеет и дальше удерживать твои десять золотых! Я сегодня же отправлюсь к нему и поговорю с ним по душам.

Аврелия вовсе не собиралась делать ничего подобного: для этого она была чрезмерно робкой и к тому же не верила, что лукавый служитель Квирина в одночасье станет честным человеком. Да и свидетелей сделки наверняка нет, по крайней мере таких, которые могли бы подтвердить слова бедной женщины. Но пусть Ельпида считает, что жрец вернул деньги, хотя на самом деле золотой ручеек потечет из сбережений ее случайной знакомой. Одновременно Аврелии захотелось утереть заносчивый нос наставнику гладиаторов, доказав ему, что и она способна на благородные поступки:

-Вот что я предлагаю тебе, о возлюбленная богами Ельпида, - продолжила она. – Тебе, как слабой женщине, опасно носить при себе  такую сумму, поэтому лучше будет, если за ней придет твой сын. Попроси его завтра на рассвете прийти на это же место: здесь его будет ждать моя рабыня по имени Фортуната, которая и передаст ему деньги. Сама я не могу этого сделать, поскольку нам, весталкам, запрещено видеться с мужчинами да и к тому же завтра моя очередь поддерживать священный огонь в храме. А вот и Фортуната!

И действительно, в этот самый момент в конце дорожки, ведшей от ворот к источнику Меркурия, показалась рослая фигура египтянки с новым и целехоньким кувшином на голове. Дородные стати и по-мужски уверенная походка рабыни неоспоримо указывали на то, что она не побоится явиться на встречу с десятью золотыми за пазухой.

Свернутый текст

*Страшно извиняюсь за то, что превысила свои игровые полномочия, распорядившись телом чужого персонажа. Если госпожа Ельпида против усаживания, я перепишу.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-08-14 10:24:01)

+3

7

Воистину, источник оказался чудесным, а те, кто подсказали Ельпиде прибегнуть к его помощи - трижды правы! Гречанка лишь снова всплеснула руками и опять залилась слезами, теперь уже от радости. Бог в крылатых сандалиях не только быстро услышал ее молитвы, но и быстро послал помощь! Весталка казалась ей прекрасной, как сама богиня Венера, хотя не следует сравнивать девственную служительницу богини домашнего очага с богиней плотской любви. И если юная жрица внушала ей трепет и тайный страх, то служанка Фортуната одним своим видом убедила, что никакого обмана быть не может. Фортуната была ближе и понятнее, а ее решительное лицо и мощная фигура внушали уважение и доверие. Конечно же, Ельпида решила, что не станет беспокоить сына походами к роднику. Она сама придет сюда на рассвете, и если ей суждено будет обмануться во второй раз, то сыну об этом знать незачем.
- Благодарю тебя от всего сердца, прекрасная Амата, - произнесла она с чувством, прижимая к груди руки. - Если ты так добра, чтобы помочь несчастной старухе, то боги тоже будут добры с тобой. А я вижу, что ты обласкана их дарами и любовью, и это доказывает, что ты добра и милосердна.
Она поклонилась Амате, поклонилась Фортунате и поспешила домой, вознося благодарственные молитвы.

+2

8

Вечером от Диомеда не укрылось, что мать на удивление весела. Она даже принялась напевать, начищая видавший виды котелок песком.  Вечер был прохладный, ветер отгонял гнилостный запах Тибра в сторону от квартала, и жильцы Заречья устраивались во дворе, в тени деревьев и домов.
- Что-то хорошее случилось? - спросил Диомед, неспешно обтачивая палку, которой он задумал подпереть склонившуюся под тяжестью плодов смоковницу. Но мать только загадочно улыбалась, отчего подозрения сына усилились.
Когда же она на следующее утро, еще до рассвета, накинула на голову покрывало и куда-то засобиралась, Диомед расспросил ее с самым суровым видом. Сначала она отнекивалась, но потом рассказала, в чем дело.
- Вчера я ходила к Меркурию, просила, чтобы он помог вернуть деньги...
- Я сказал, чтобы ты про них забыла.
- А Меркурий помог мне, - продолжала мать. - И сегодня я получу обратно те десять монет, что ты мне дал.
- Каким это образом?
- Боги направили мне на помощь прекрасную Амату. Она пообещала сходить к фламину и усовестить его. Сегодня служанка Аматы передаст мне деньги возле источника.
- Какая такая служанка?
- Ее зовут Фортуната. Амата сказала, чтобы я не ходила сама, а отправила тебя, сын мой. Но я не хотела причинять тебе беспокойство...
Так и есть. При одном упоминании о весталках у Диомеда начиналась оскомина, а уж служанка Фортуната была последней каплей в чашу его терпения. Верно, Гадес неплохо колдовал в последние дни, раз весталки и их служанки роились вокруг его маленького семейства, как мухи вокруг патоки. Пора бы положить этому конец.
- Пошли! - скомандовал он.
- Куда и зачем?! - мать испуганно попятилась, кутаясь в покрывало.
- Хочу сказать спасибо Фортунате, - ответил Диомед.

+3

9

Перед тем, как на рассвете покинуть атрий, Фортуната получила от своей госпожи строгий наказ даже под страхом смерти не выдавать тому, кто придет на встречу, ее маленький секрет, а именно то, что к жрецу она не ходила, и отдает свои собственные деньги. Сметливая рабыня согласно покивала и поинтересовалась, как звать посланца греческой матроны и по каким отличительным признакам она его узнает. Этот вопрос, вполне закономерный, привел ее хозяйку в немалое волнение: Аврелия не спросила у гречанки, как зовут ее сына, а чтобы описать рабыне его внешность, ей надо было признаться в том, что она с ним уже встречалась, причем дважды...На помощь пришла встреча в доме фламина Юпитера: в ней не было ничего, могущего бросить тень на  доброе имя невинной девы.

- Спроси, кто его прислал, - нарочито небрежным тоном откликнулась она. –и если ответит, что Ельпида, значит, это тот, кто тебе нужен. Впрочем, я ведь  видела его однажды: на празднике в доме фламина, куда он явился со своими учениками-гладиаторами, чтобы повеселить гостей. Ничего особенно запоминающегося в нем нет: среднего роста, поджарый, мускулистый, волосы густые, длинные и спутанные, как грива у дикого жеребца, выражение лица как если бы наелся незрелых смоковниц, а на женщину смотрит, будто только что выдал ей авансом талант серебра*. Вот матушка его - совсем другая!

Фортуната испытующе посмотрела на свою госпожу: опытное ухо египтянки уловило в язвительных словах юной девы досаду, которую она могла объяснить только одним:  неведомый грек чем-то сильно задел весталку. Тем не менее она снова согласно кивнула, спрятала за пазуху деньги, увязанные в тряпичный узелок,  и отправилась к условленному месту.

И вот теперь она восседала на достопамятном валуне так же невозмутимо, как египетский Сфинкс,  бормоча себе под нос молитвы могущественной богине Исиде и время от времени бросая по сторонам пытливые взгляды, ожидая появления грека. Под простой холщовой столой рабыни притаился жук-скарабей, высеченный из зеленого базальта и подвешенный на крепкий шнурок. Фортуната, чьи предки испокон веков селились в долине Нила, верила, что этот амулет отпугивает разнообразных злоумышленников, каковых темными ночами в Риме и окрестностях было немало. Правда, к утру все они, как правило, расползались по своим тайным логовам и уже не представляли опасности, но тем не менее предусмотрительная египтянка вооружилась, помимо молитв,  крепкой суковатой палкой, способной раскроить череп любому, кто осмелился бы протянуть руку к узелку с деньгами.

- И то сказать, удумала моя госпожа! – пробормотала она, чертя в пыли концом своего грозного посоха таинственные знаки, которые не могли быть понятны ни одному просвещенному римскому гражданину. – Чего бы ентому греку не прийти к атрию? Там бы я ему все и отдала!

_______________
Талант был наивысшей весовой единицей в таблице греческих мер  и как весовая единица упоминается уже у Гомера, причём везде взвешиваемым предметом является золото. Я пыталась найти адекватную замену русскому выражению "посмотрит - рублем одарит" )

Отредактировано Аврелия Косса (2015-08-14 15:07:17)

+4

10

Дородная египтянка, которую указала мать, неприятно поразила Диомеда. Он ожидал увидеть... Да что уж скрывать. Он ожидал увидеть некую белокурую деву с лицом нежным, как цветок олеандра. Тогда можно было рассердиться, попенять ей за назойливость и вмешательство не в свое дело, уколоть побольнее, чтобы хоть так приглушить собственные обиды.
- Это она, Фортуната! - радостно сообщила ему мать. - Пойдем!
Она взяла его за руку, совсем как в детстве, и повела к камню, на котором сидела служанка. И Диомед пошел следом, испытывая самое отвратительное чувство, как бывает всегда, когда убеждаешься в собственной глупости и низости.
- Приветствую тебя, милая Фортуната, - сказала мать, кланяясь египтянке. - Смею ли я надеяться, что прекрасная Амата помогла мне? И по милости Меркурия деньги моего сына будут возвращены?
Как на взгляд Диомеда, матери можно было не говорить так униженно. Он поморщился, выслушивая все это. Ушел бы и мать увел, но любопытство заставляло проверить, что будет дальше. А может, не любопытство. Может, ему просто хотелось найти предлог, чтобы встретить еще раз ту весталку, с которой его свела богиня судьбы.

+4

11

Фортуната резво поднялась со своего каменного сиденья и, на мгновение стыдливо полуотвернувшись от зрителей, пошарила за пазухой и извлекла из этого объемистого тайника узелок с монетами.

- Хвала богам, все сложилось в твою пользу, достопочтенная Ельпида, - ответила она, снова поворачиваясь лицом к гречанке и ее спутнику, который, как она догадалась по описанию своей госпожи, был сыном матроны. – Амата пристыдила жреца Квирина и пригрозила ему, что пожалуется великому понтифику. Обманщик так перепугался, что вернул твои золотые с наваром, прибавив к ним еще два. Соблаговоли пересчитать, дабы я ушла со спокойным сердцем.

С этими словами она протянула узелок Ельпиде и застыла в ожидании, когда та проверит, все ли ее сокровища на месте. Историю со жрецом хитрая египтянка сочинила по дороге к источнику, обосновав в ней и довесок в виде двух лишних монет, хотя в глубине души не одобряла щедрость своей драгоценной госпожи и сетовала на ее доверчивость и простодушие. Причиной тому, как она подозревала теперь, было не столько доброе сердце весталки и не отчаянное положение, в котором оказалась старая гречанка,  а скорее – сын последней, который сейчас взирал на все происходящее с тем самым недовольным видом, о котором говорила ей ее госпожа. Фортуната невольно забеспокоилась, спрашивая себя, насколько опасен может быть для ее голубки этот грек, походивший на бронзовое изваяние.  Будучи женщиной зрелой и проницательной, она понимала, на какие безумства способна юная девушка, впервые попавшая в сети Амура. Исподтишка разглядывая грека, египтянка пыталась понять, что же могло привлечь в нем красавицу-весталку, связанную обетом безбрачия, и не находила ответа. Явно небогатый и чрезмерно мрачный, он не возбуждал в ней самой ни искры интереса, но в сердце ее госпожи, по-видимому, сумел разжечь огонек, грозивший разгореться в большой костер.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-08-21 00:54:20)

+5

12

Пока мать пересчитывала монеты - старательно загибала пальцы, сбивалась и начинала снова, Диомед хотел и не решался спросить очередную Фортунату о хозяйке. История с раскаявшимся жрецом не внушала ему доверия, но у матери было такое счастливое лицо, что он решил не разочаровывать ее в вере в благородство людей.
Промучившись еще сколько-то, он не выдержал и спросил нарочито безразлично:
- Твоя госпожа всегда так добра? Она помогает всякому, или только моя мать заслужила ее расположение?
Мать перебила его, не дав служанке ответить:
- Конечно, сын мой, Амата - сама доброта и красота! Боги всегда милостивы к тем, кто красив и душой, и телом! Передай госпоже тысячу благодарностей, я буду молить богов о ее здравии и долголетии!

+3

13

Рабыня собиралась разразиться славословиями в адрес своей юной госпожи, но ее опередила благодарная гречанка, поэтому она просто покивала головой, сопровождая утвердительным кивком каждую похвалу Ельпиды, и сочла необходимым добавить совсем немного:

- Устами твоей мудрой матери, уважаемый, говорит сама истина. Каждый день я благодарю богов за то, что подарили мне счастье служить такой милостивой и добродетельной госпоже, как моя несравненная Амата. Посуди сам: всю ночь она стерегла священный огонь в храме, и бдеть ей еще до самого полудня. Другая бы на ее месте, закончив столь долгое и утомительное бдение, отправилась бы на боковую. Но нет! Моя госпожа сразу же отправится в храм Юноны Монеты, чтобы попросить у богини благословения для  своей младшей сестры, которая скоро выходит замуж за старшего сына всадника Публия Аврелия Стация. Как будто недостаточно ей покровительства самой Весты! На этом я с вами прощаюсь, уважаемые...Да хранят вас всемилостивейшие боги Осирис и Изида! А деньги надежнее всего хранить у весталок...

Фортуната поправила паллу и неторопливо направилась к воротам.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-08-28 09:40:08)

+3

14

По пути домой Диомед был необыкновенно задумчив. Впрочем, его мать привыкла к немногословности сына и не обращала на это внимания, шумно восторгаясь свалившейся удаче.
- Надо отблагодарить эту добрую и благочестивую Амату, - сказала она. - Я напеку пшеничных пирожков с инжиром и изюмом, а ты отнесешь их как подарок Амате?
Ельпида закончила фразу немного смущенно, ожидая, что сын сейчас воспротивится - нужны ли весталке их жалкие подношения?!
Но вышло совсем по другому. Диомед очнулся от своих мыслей и посмотрел на с интересом, даже глаза загорелись.
- Хорошо придумала, мать! - сказал он. - Напеки, да повкуснее. А я отнесу.
То, что к храму Весты он не пойдет, матери знать не следовало. Служанка болтала, что ее хозяйка собралась в храм Юноны - вот там подходящее вместо для встречи. Может, даже удастся поговорить без свидетелей, если ликторы не будут крутиться рядом. А не удастся - даже свидеться хорошо без лишних глаз.
Он даже сам себе не признавался, что больше всего хотел бы снова увидеть белокурую весталку. Увидеть не как благодетельницу и уважаемую римскую деву, а как ту перепуганную девчушку, с которой они прятались между запертыми лавками на ночном рынке. С той памятной встречи в доме фламина он тщетно растравлял обиду, обвиняя весталку в лицемерии, нарушении обетов - да еще богам ведомо в чем. Но заранее знал (или надеялся?), что все это не так, и на самом деле весталка Аврелия - само целомудрие, чистота и красота.
- Готовь тесто, - велел Диомед матери, едва они переступили порог дома. - А я нарву инжира и схожу в лавку за родосским изюмом.

+3

15

Выслушав краткий доклад вернувшейся с задания Фортунаты, Аврелия ее поблагодарила и деланно равнодушным тоном поинтересовалась:

- Сын Ельпиды назвал тебе свое имя?

Спросив это, она низко склонилась над небольшим ларцом, в котором хранила переписку с сестрой и матерью, и сделала вид, что ищет среди свитков что-то важное, хотя там не было ничего, кроме коротеньких записочек с известиями о текущих делах и пожеланиями доброго здравия, которыми женщины обменивались в те периоды, когда Аврелия не имела возможности навестить родных. 

- Нет, госпожа, - Фортуната отрицательно покачала головой. – Он за все время встречи и словечка не вымолвил. Молчал, будто воды в рот набрал!

Рука Аврелии, перебиравшая свитки, дрогнула:

-Совсем-совсем ничего не сказал? – прошептала она, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

– Говорю же: ни единого слова! – твердо повторила Фортуната.

О том, что грек интересовался ее госпожой, она решила не упоминать: нельзя ее обнадеживать! Пусть считает сына Ельпиды неблагодарным грубияном. Мысленно рабыня укоряла себя за то, что сболтнула о намерении госпожи идти в храм Юноны Монеты. Кто его знает, что на уме у этого варвара? Еще вздумает околачиваться у храма и смущать ее невинную белую голубку своим бронзовым торсом, а она и так сама не своя... Увидеть драгоценную Амату у подножия Коллинского холма верная наперсница боялась пуще всего на свете. Хитрая египтянка решила исправить положение и предотвратить грядущую беду. В Риме было три храма, посвященных супруге Юпитера: два из них находились на Капитолийском холме, а третий – на Эсквелине, на месте старой рощи Юноны Люцины. К Юноне Люцине обычно и приходили девушки и матроны. Первые – чтобы попросить богиню о помощи в поисках хорошего мужа, вторые – чтобы поблагодарить ее за уже обретенное семейное счастье. В начале марта здесь же торжественно отмечался праздник матроналий. Незримое присутствие богини чувствовалось во всем, что было связано с семьей, плодородием и браком: это Юнона Люцина приводила невесту в дом жениха и направляла трепещущую руку новобрачного к пояску его возлюбленной; она же облегчала ежемесячные женские недомогания, а когда приходил срок,  помогала появиться на свет здоровому и крепкому младенцу. Рабыня и так уже диву давалась, с чего ее госпоже взбрело в голову идти к Юноне Монете, когда по всему выходило, что надо топтать дорожку к Люцине.

- А не сходить ли  нам вдвоем к Юноне Люцине? – вкрадчиво предложила Фортуната в надежде, что переубедит свою простодушную и доверчивую госпожу. – Слыхала я, что давеча там произошло великое чудо: незамужняя дева, потерявшая невинность, снова ее обрела. Ну вам-то это ни к чему, да только ясно же, что могущественней Люцины никого в Риме нет! К тому же у Монеты больно много торгашей ошивается: там же по соседству монетный двор, если помните.

Аврелия накинула на голову покрывало:

- Останься в атрии, Фортуната. – сказала она. -  Для того, чтобы говорить с богами, компания не требуется. И ты же знаешь: одежды весталки служат мне более надежной защитой, чем доспехи - легионеру.

Фортуната проводила упорхнувшую голубку хмурым и обеспокоенным взглядом и, выждав немного, пошла за ней следом.

Путь до вершины Капитолийского холма, на котором стоял храм Юноны Монеты, Аврелия преодолела в глубокой задумчивости, не подозревая, что за ней тенью следует  верная рабыня.Юную весталку мучили угрызения совести и страх, что она пренебрегает своими обетами, пусть даже мысленно. Она верила в то, что кто-то из небожителей устроил так, чтобы ее жизненный путь пересекся с дорогой, по которой уверенно шел наставник из гладиаторской школы, а после – и с дорожкой его почтенной матушки. Но зачем это все было сделано? В чем именно состоял  тайный божественный промысел? Может быть, боги решили испытать твердость ее обетов? Ведь так легко оставаться непорочной и добродетельной, когда рядом нет никаких соблазнов...

Войдя в храм, внутри которого было безлюдно, сумрачно и прохладно, она остановилась перед статуей Юноны и стала мысленно умолять богиню подать ей какой-нибудь добрый знак или подарить безмолвный совет*, предупреждение или утешение. Фортуната спряталась за одной из многочисленных колонн, зорко поглядывая по сторонам.

_____________
*Юнону Монету называли еще "Советницей", иногда - "Невестой"

Отредактировано Аврелия Косса (2015-08-29 11:30:01)

+3

16

Пшеничные пирожки были редкостью в доме Ельпиды и ее сына. Такое лакомство пекли лишь по большим праздникам. Но в этот раз ни мать, ни сын не попробовали даже кусочка, хотя стряпня получилась на загляденье. Как готовят пирожки со смоквами и изюмом? Очень просто. Значала замешивают тесто на жирном овечьем молоке, добавляя в него муку, пока оно не станет гладким, как мраморные перси Венеры Эвплои. Тесту дают подойти и подмешивают рубленный инжир и самый сладки изюм, какой только можно найти. А всем известно, что самый сладкий изюм привозят с Родоса - оттуда, где любит отдыхать сам бог солнца. Потом тесто делят на кусочки, скатывают в шарики и обжаривают в раскаленном жиру. Причем жира должно быть много - чтобы тесто прихватывалось со всех сторон. Потом золотистые, пышущие жаром шарики выкладывают в миску и заливают пчелиным медом. И лучше, если это будет мед разнотравья. Тогда кушанье приобретает цветочный вкус и аромат. Потом пирожки подсушивают на солнце, отгоняя мух и пчел, а потом уже и едят.
Но сегодня, как было сказано, есть их никто не стал. Ельпида сложила сладости в самую красивую тарелку, какая только нашлась в доме, прикрыла ее чистым полотном и вручила сыну.
- Пусть ее порадует наше скромное подношение, - напутствовала она его на прощание. - Передай ей тысячу благодарностей и поклонись!
Диомед проворчал что-то по своему обыкновению и зашагал по улице к мосту через Тибр, прижимая к груди тарелку с угощением. Он вышел пораньше, потому что не знал, когда весталке вздумается посетить храм. Было бы глупо пропустить ее. Влившись в людской поток, заполонявший улицы великого города с ранних часов до позднего вечера, Диомед добрался до храма Юноны. Храм великой богини был небольшой, но светлый и легкий, сделанный по греческому типу. Правда, Диомед редко приходил сюда. Только когда сопровождал мать. Сам он никогда не просил Юнону о помощи. Ему казалось, что богиня, подобная ей, никогда не услышит, а если услышит - то не примет его молитв.
Устроившись у стены, в тени, он поставил на колени тарелку и приготовился ждать. Бегущее по небу солнце заставляло его переходить все дальше и дальше от входа, чтобы оставаться в тени, и он едва не пропустил, когда стройная фигурка в белом поднялась на ступени храма. В последний момента она подняла голову, и Диомед заметил белокурые пряди над бледным лбом. Сердце болезненно и сладко стукнуло, хотя это было уже лишним.
Ликторов не было видно, и Диомед поспешил за Аврелией Аматой. Красноречием он никогда не отличался, и поэтому всю дорогу до храма придумывал маленькую речь, произнося ее мысленно раз за разом.
Надо ли говорить, что оказавшись под сводами храма и увидев у статуи богини Аврелию, он не смог вспомнить ни одного слова, что собирался сказать. Не решаясь нарушить молитвенного спокойствия девушки, он остановился в нескольких шагах и ждал, когда она соизволит обернуться.

+3

17

Аврелия не могла бы сказать, как долго она простояла перед изваянием Юноны Монеты: время остановилось, все звуки и краски внешнего мира растаяли, а сама весталка, казалось, закуталась в непроницаемое плотное покрывало, сквозь которое проникал один-единственный луч, связывающий ее с богиней. Бесстрастное лицо статуи взирало на нее с тем равнодушием, с которым боги часто относятся к своим жалким подобиям, копошащимся далеко внизу, на растрескавшейся от летнего зноя земле Великого города, которую чаще окроплял не дождь, а кровь, брызгавшая из рассеченных плетями спин рабов и ран гладиаторов, потешавших видом своих истерзанных тел взоры свободных граждан.

Так и не дождавшись ни знака, ни даже намека на совет, Аврелия очнулась от своего религиозного полусна и повернулась, чтобы выйти из храма. Фортунату, по-прежнему прятавшуюся за колонной, она не заметила, и медленно направилась к выходу, низко опустив свою светлую головку, целомудренно укрытую покрывалом. Возможно, она бы прошла мимо сына Ельпиды, приняв  его за статую одного из многочисленных помощников Юноны: (ведь известно, что верных слуг у каждого олимпийца столько же, сколько рабов у богатого патриция) – настолько неподвижно он стоял, не произнося ни звука и не пытаясь привлечь ее внимание, но дразнящий аромат свежей выпечки заставил затрепетать ее ноздри. Аврелия остановилась и удивленно посмотрела по сторонам, пытаясь определить, откуда исходит этот аппетитный запах. Увидев грека, она невольно попятилась, пораженная нежданной встречей и бросила через плечо быстрый взгляд на Юнону Монету: не подаст ли ей Советница тот самый знак, о котором она так долго и напрасно ее молила? Но главная матрона Рима по-прежнему пребывала в высокомерном оцепенении, оставляя решение на волю юной богомолки. Аврелия снова взглянула на грека, не зная, что сказать, но присущее ей детское любопытство возобладало. Неисправимая лакомка вытянула шейку как птичка, собирающаяся склюнуть букашку, и, указывая на блюдо, которое держал в руках ее спаситель, спросила:

- Я вижу, ты тоже пришел просить совета у богини и принес ей сладкое подношение?

Фортуната чуть высунулась из-за колонны, чтобы было удобнее наблюдать за происходящим, готовая броситься на помощь своей голубке. Впрочем, она утешала себя тем, что руки у надменного грека заняты, а потому вряд ли ее юной госпоже что-то грозит.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-08 10:26:59)

+3

18

"Благородная Амата, это скромное подношение..." - нет, не так.
"Благородная Амата, твое доброе сердце..." - нет, не то.
Диомед мучительно вспоминал, что должен был сказать весталке и с какими словами преподнести подарок, но слова предательски разбегались, молчание затягивалось, а сам бывший бестиарий залился краской до ушей, испытывая еще большую неловкость. Даже в невинном вопросе весталки ему послышалась насмешка, и он взглянул на нее едва ли не с упреком.
- Не было никакого разговора со жрецом, ведь так? - спросил он хмуро. - Это были твои деньги, благородная Амата... что ты вернула моей матери...
Испытывая отвращение к собственному косноязычию, Диомед с поклоном протянул чашку со сладостями девушке.
- Это не для богини. Это моя мать испекла для тебя. Конечно, тебя не удивишь жалкой стряпней... - он подумал и продолжил. - Я был неправ к тебе. Не мое дело, почему ты ушла из храма ночью. Если примешь подарок, буду знать, что ты простила меня за ту ночь в лупанарии.
Он приподнял полотно, которым была укрыта чашка, и взору весталки предстали круглые пирожки из белой пшеничной муки, истекающие янтарным медом. Сквозь золотистую корочку проглядывали темные вкрапления изюма и красновато-коричневые - инжира. Пахло фруктами и луговыми травами в жаркий полдень.

+3

19

Весталка не отрываясь смотрела на блюдо с теплыми благоухающими полусферами медово-золотистого оттенка, своей идеальной формой напоминавшими то ли девичьи груди, то ли нежные щечки младенца. Она скорее позволила бы отрезать себе язык, нанизать его на легкий дротик бестиария и скормить голодному льву на арене, нежели подтвердить подозрения наставника обреченных на смерть.

- Ты ошибаешься, сын Ельпиды, - проговорила она, по-прежнему избегая смотреть греку в глаза и потому не замечая краски, разлившейся по его бронзовому лицу, - Ты глубоко заблуждаешься, если считаешь, что я способна бросать деньги на ветер. Я была у жреца и разговаривала с ним, как и обещала твоей уважаемой матушке. Передай ей от меня горячий привет, пожелание доброго здоровья и сердечную благодарность за  чудесный подарок. Поверь: для меня он драгоценнее тех золотых, что пытался присвоить обманщик.

Если бы рядом была Фортуната, весталка, конечно же, доверила ей забрать из рук дарителя блюдо с пирожками. Но о присутствии в храме своей рабыни она не подозревала и поэтому сама взялась за края тарелки, случайно коснувшись кончиками пальцев мужской руки, державшей блюдо. Это касание, - невольное, невинное и оставшееся бы незамеченным для большинства людей , произвело на нее такой же воздействие, как удар грома в ясный солнечный день. Но она не отдернула руку, а лишь замерла и смотрела на грека  потемневшими и утратившими прежнюю ясность глазами: зрачки так резко расширились, что сделали радужку почти незаметной, оставив видимой лишь тонкую голубую каемку.

Фортуната, ни на мгновение не отрывавшая глаз от собеседников, на всякий случай с осторожностью кошки, подкрадывающейся к зазевавшейся птичке,  бесшумно переместилась на одну колонну ближе. Правда до сладкой парочки – а бывший бестиарий и весталка в буквальном смысле заслуживали этого эпитета, поскольку держали в своих руках блюдо со сластями, - египтянке оставалось еще восемь колонн

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-09 18:38:05)

+2

20

Слова о том, что деньги на ветер не разбрасываются, Диомед встретил с усмешкой, но настаивать не стал. Это еще больше уверило его в благородстве натуры весталки. Сделавший доброе дело и пожелавший сохранить его в тайне - всегда приятен.
- Моя мать называет тебя посланницей богов, - сказал он. - Знаешь, Амата, жизнь была к ней не очень-то благосклонна, к моей матери. Ей встречалось очень мало... божественных посланцев. И за то, что сейчас она счастлива, я благодарен тебе всем сердцем. Если что-то понадобится - скажи. Я мало могу, но сделаю, что в моих силах. Просто отправь весточку для Диомеда, наставника из Лудус Магнум.
Она взяла подарок, и руки их соприкоснулись. Диомеду припомнилось, что однажды он держал эту белую ручку в своей руке, и сжимал ее безбоязненно, ощущая нежное тепло и гладкость кожи. Лучше бы и вправду эта весталка была простой служанкой! Она смотрела прямо на него, не отводя глаз, и Диомед подумал, что это самые прекрасные глаза во всей Империи. Да, пожалуй, и за ее пределами. Желать весталку - это так же глупо и опасно, как желать молнию. Но в храме не было никого, кроме Юноны, и Аврелия Амата стояла слишком близко, и Диомед почти убедил себя, что действует исключительно из благодарности - он наклонился и поцеловал весталку в щеку, чуть тронутую золотистым загаром. И прикрыл на мгновение глаза, наслаждаясь ароматом молодости, свежести и телесной чистоты. Возможно, этот аромат был просто розовым маслом из сирийской лавки, но разве посланницы богов не должны благоухать небесными розами?

+3

21

Если бы Диомед ударил ее по щеке, Аврелия и то не опешила и не испугалась бы так сильно. Ее золотоволосая головка качнулась на тонком стебельке шейки, как цветок луговой нивянки, сгибаемый ветром, а руки безвольно упали, отпуская подарок. Поступок сына Ельпиды, имя которого она теперь знала, был необъясним и оттого выглядел в ее глазах еще более пугающим. Она и мысли не допускала, что может вызывать в этом греческом полубоге хоть каплю интереса,  еще меньше – что ему неизвестно о последствиях, которые неминуемо настигли бы их обоих, случись поблизости хотя бы один свидетель его поцелуя. Но испугалась она не столько за себя, сколько за него. Не зная, что сказать, Аврелия беспомощно огляделась, ожидая увидеть вокруг сонмы любопытных и обвиняющих взглядов. Но храм Юноны Монеты был по-прежнему пуст, и она, не удержав вздоха облегчения и позабыв о подарке благодарной старой гречанки, повернулась и бросилась вон из храма.

Фортуната, не успевшая вмешаться, - слишком уж быстро разразилась катастрофа, - вышла из-за ближайшей к Диомеду колонны и встала перед ним, скрестив руки на груди с таким видом, которому бы позавидовали все Эринии и Гарпии разом.

-  Держись подальше от благородной Аматы, Диомед из Лудус Магнус! – прошипела она, сверкая черными глазами и обливая грека потоками ненависти и презрения. –Иначе я ...

Какие именно страшные кары она уготовила злодею, египтянка пояснять не стала, и без перехода, совершенно будничным тоном заключила:

- Пирожки отдай.

И, выхватив из рук Диомеда блюдо, заторопилась вслед за своей возлюбленной госпожой.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-09 18:42:01)

+4

22

Он и вправду лишился разума! Диомед остался в пустом храме, держа позабытую весталкой чашку с подношением. Или это она лишила его разума? Эта белокурая фармакис?
Появление египтянки, что приходила по поручению Аврелии Аматы, испугало бывшего бестиария больше, чем полчища львов, тигров и носорогов вместе взятых. Может, это Эринии решили отомстить ему за какое-нибудь преступление и наслали помутнение рассудка? И он, воистину, сошел с ума, если осмелился целовать весталку - почти богиню на земле. Да еще при свидетелях.
Когда египтянка умчалась, не забыв прихватить стряпню, Диомед сел прямо на мозаичный пол, потому что ноги отказывались держать. В его жизни были женщины, и много было. Но все они не шли ни в какое сравнение с белокурой девой, в которой сочетались и красота, и доброта, и чистота - три божественных дара, которыми наделяются отнюдь не все женщины, а только те, кто отмечен небесной благодатью. И эта была именно такая. Небесная.
Он перевел взгляд на равнодушный лик богини и впервые подумал, что боги - какие-то странные боги. Сами выбирают себе возлюбленных среди пастухов и пастушек, охотников и гулящих женщин, а для людей установили совсем другие законы, по которым он, бывший раб и смертник, неминуемо должен умереть, если осмелится полюбить жрицу Весты.
В храм вошли просители, и Диомед поспешил убраться.
В Лудус Магнум в этот день он был особенно рассеян и молчалив, хотя и раньше не отличался разговорчивостью. И даже никого не огрел палкой, и не наградил затрещиной.
До самого вечера он ждал, что сейчас в ворота школы требовательно постучат, потом появятся ликторы с топорами наголо и все - конец жизни бывшего раба, бывшего бестиария, а ныне - безумца.
Но ликторы не появились ни на второй, ни на третий день. Страхи из-за совершенного святотатства забылись, а вот все остальное вспоминалось с пугающей ясностью.

Отредактировано Диомед (2015-09-16 14:47:48)

+3

23

На исходе злополучного дня в кубикуле, отведенном для проживания весталки Аврелии Коссы, кипели страсти, недостойные Атрия Весты. Сама юная послушница свернулась клубочком на своем по-спартански убогом ложе, забившись в уголок, образованный двумя стенами, и плотно сомкнув веки, сквозь которые сочились горькие слезы. Ее рабыня, напротив, расхаживала по небольшой комнатке взад и вперед, установив блюдо с пирожками на своей пышной груди и вовсю снимая с них пробу. Говорила только она, поскольку ее госпожа была не в силах не то что вымолвить слово, но даже разомкнуть уста для того, чтобы откусить кусочек от пирожка, которых, благодаря усердию Фортунаты, на блюде оставалось меньше половины. Разнос своей юной подопечной рабыня устраивала шепотом, поскольку знала, насколько острым слухом обладают сырые стены атрия: надзор за его обитательницами был строгим и неусыпным.

- Разум вы потеряли, госпожа! –  шипела Фортуната, снимая с блюда очередной пирожок. – Сейчас же утрите слезы и выкиньте из своей красивой головки это порождение ядовитой змеи и черного козла!

Аврелия изумленно открыла глаза, собираясь возмутиться, но поняв, что египтянка подразумевала под змеей Ехидну, а под козлом – Тифона, только устало вздохнула и не стала поправлять свою наперсницу: наставник из Лудус Магнус действительно был для нее одновременно прекрасной несбыточной мечтой и смертельно опасной химерой, гоняться за которой она могла  с тем же успехом, что и за кончиком разноцветного небесного моста, другой конец которого спускался прямиком в царство Орка.

-На моем месте любая другая уже стояла бы перед великим понтификом и выполняла бы свой священный долг, - продолжала вразумлять весталку Фортуната. – А если бы кто посторонний увидел, как он вас...Об отце своем подумайте: ему только и останется, что цикутой утешаться после того как вас живьем закопают! А сестра?! Кто ее замуж возьмет после такого позора?

Она сунула пирожок в рот и задвигала челюстями, прикрыв глаза от удовольствия. Проглотив лакомство, Фортуната на мгновение отвлеклась от нотации и вынуждена была признать:

-Что ни говори, а руки у этой Ельпиды золотые. Интересно, у кого она такой инжир покупает? И изюминки одна к одной, что горошинки в стручке...  Не пирожки, а чистая амброзия! Хоть кусочек отщипните – сразу полегчает!

Аврелия только отрицательно покачала головой. Она мучилась не от того, что позволила Диомеду поцеловать себя (да и как она могла ему помешать, ведь все произошло так неожиданно!), а потому, что постыдно сбежала, даже не попрощавшись. Пирожки, таявшие на блюде со скоростью вешнего снега, служили для нее немым укором и она не могла дождаться, когда ее рабыня наконец окончательно сотрет это напоминание о ее собственной трусости, грубости и  неумении справляться с обстоятельствами.

-Фортуната, -  попросила она, прерывая свое долгое безмолвие. – Надо блюдо вернуть. Ельпида небогатая женщина, у нее, верно, каждая тарелка на счету. Прошу тебя: сходи завтра в Лудус Магнус и попроси кого-нибудь из служителей передать наставнику Диомеду принадлежащую его матушке вещь.

- Да чтобы я..., - начала рабыня, но тут же осеклась. А собственно, почему бы и нет? С самим Диомедом она встречаться не хотела: боялась, что не сдержится и выцарапает греку наглые глаза. Но вот поговорить с кем-нибудь из служителей школы и обиняками выяснить, что он за человек, было необходимо.

- Хорошо, госпожа, схожу, - согласилась египтянка и взяла с блюда последний пирожок.

----------
Химера - в греческой мифологии чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы, хвостом в виде змеи; порождение Тифона и Ехидны. В переносном смысле — необоснованная, несбыточная идея.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-11 14:12:10)

+4

24

День в школе гладиаторов начался своим чередом. Пока ученики под присмотром охраны и наставников ломали деревянные мечи на поле, ланиста Публий Эмилий Пет занимался важным делом - поглощал маринованные оливки, запивая из охлажденным разбавленным вином. Вино было греческое, в амфоре, закупоренной смолистой пробкой, что придавало ему особый терпкий привкус без кислинки. Рецина, разбавленная родниковой водой, да в жаркий день - разве есть что-то лучше?
- Там пришла женщина, хозяин! - доложил Пету раб-привратник, и ланиста поспешил спрятать в сундук вино и закуску, протерев столешницу ладонью.
Женщины часто приходили в Лудус Магнум, и благодаря им Пет вел отдельную колонку доходов. Римские матроны любили нанимать гладиаторов наравне с мужьями, но с другой целью.
Вошедшая женщина оказалась егитптянкой, рослой, крепкой и достаточно молодой. На римскую матрону она походила мало, но Пет считал, что в добывании денег все средства хороши, поэтому обратился к посетительнице с обычным радушием:
- Чем могу служить, уважаемая?

+2

25

Фортуната сумела выкроить время для похода в Лудус Магнус лишь на третий день после происшествия в храме. К этому моменту и  вкус, и  аромат пирожков Ельпиды уже успели изгладиться из ее памяти, и потому уже ничто не могло притушить пожар враждебности, которую египтянка питала к сыну искусной греческой стряпухи. Ее юная госпожа по-прежнему была бледна, молчалива и рассеянна, что только подливало масла в огонь: даже курчавые волосы на голове у египтянки, казалось, стояли дыбом, взъерошенные острыми когтями Эриний

Следуя указаниям доброхотов, Фортуната добралась до школы гладиаторов так же быстро, как если бы на ней были крылатые сандалии Гермеса, и, переговорив с рабами-привратниками, узнала о том, что покусившийся на ее голубку коршун улетел  за новой добычей. Взамен ей было предложено переговорить с ланистой, и она ухватилась за эту возможность для того, чтобы выяснить,  что за человек наставник гладиаторов, а при случае и нажаловаться на него хозяину. Войдя в комнату ланисты, она  поприветствовала его и застыла, ожидая наводящих вопросов: бросаться в атаку первой хитроумная египтянка не хотела. Как водится, ланиста начал с самого обыденного вопроса: поинтересовался, чем заслужил счастье лицезреть посетительницу. К этому моменту Фортуната уже успела оценить положение: перед ней сидел отнюдь не юный ясноликий Феб, но  судя по тому, что она увидела, проходя от ворот к его святая святых, дела у школы шли хорошо, а значит, денежки у владельца водились. Вопрос был в том, на что он тратил их излишки: только ли на рецину с оливками, или на что-то менее питательное, но более приятное наощупь и взгляд. То, что ланиста, скорее всего, был женатым человеком, египтянку нисколько не смущало: в любом случае брак рабыни со свободным римлянином был настолько же возможен, насколько и брак гладиатора с весталкой. Но не попытаться очаровать этого хорошо откормленного гуся  она не могла. Поэтому решила объединить приятное с полезным и сказала, указывая на маринованные оливки, которыми ланиста с удовольствием закусывал:

-  Излишек соли и уксуса задерживает воду, уважаемый! В такое жаркое утро полезнее всего вкушать свежие пирожки с инжиром и изюмом:  если бы ты попробовал моих пирожков, ты сразу бы ощутил разницу! Не веришь мне – спроси у наставника Диомеда: его мать, Ельпида, печет похожие и отсылает их во все городские храмы с тем, чтобы  попросить у богов благословения для своего не слишком удачливого сына...Я, собственно говоря, и пришла за тем, чтобы через сына вернуть стряпухе блюдо, которое она принесла недавно вместе с пирожками в атрий Весты, чтобы умилостивить богиню. Это она сама так попросила, чтобы не утруждать свои старые ноги понапрасну еще раз.

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-13 18:03:18)

+1

26

Пет впервые в жизни услышал, что мать наставника из его школы печет какие-то жертвенные пирожки. Надо сказать, эти сведения не представляли для него интереса. И египтянка с чашей, которую, якобы, надо было вернуть матери через сына, не привела его в замешательство. Он уже привык, что женщины, приходившие к нему, говорили витиевато, скрывая цель своего прихода - как будто для кого-то секрет, что им понадобилось. Но вот упоминание о Диомеде заставило ланисту задуматься. Наставник не был рабом, а посему ссудить его, как гладиатора - на ночь или две, Пет не мог. Другое дело, что грек никогда не отказывался от лишних денег, поэтому можно было попробовать его уговорить - тем более, и женщина была неплоха, а у Диомеда - видят боги! - не было даже жены, перед которой пришлось бы оправдываться. Но сначала нужно показать посетительнице и другой товар. Что хорошего в этом греке с пробитыми ушами, когда в Лудус Магнум есть и нубийцы, и галлы, которые пользуются спросом и не задают лишних вопросов, когда им приказывают развлечь женщину?
- Конечно, уважаемая, - сказал он, забирая у египтянки блюдо и ставя его на стол, - я передам наставнику Диомеду чашу, можешь не беспокоиться. Но может статься, ты сюда пришла не только за этим? Может, ты хочешь нанять кого-то из гладиаторов моей школы? У меня только отборный товар, убедись в этом сама.
Он подхватил египтянку под локоток и подвел к окну, откуда было хорошо видно тренировочное поле, на котором бегали, прыгали и сражались два десятка гладиаторов. Мускулистые тела их блестели от пота и восковой мази, и все они были без шлемов - можно выбрать кого покрасивее.
- Никто из них тебя не заинтересует? - коварно спросил Пет, указуя рукой на своих питомцев. - Я беру дешевле, чем в других школах. Всего три золотых за ночь - это почти даром! Если захочешь взять гладиатора на неделю, будет дороже. Но тогда он будет только твой, уважаемая! Целую неделю твой и рад выполнить любую твою прихоть!

+2

27

Три золотых! Египтянка чуть не поперхнулась от возмущения, хотя и без того в мыслях не держала торговаться за одного из покрытых воском колоссов:  любой из них и так растаял бы под знойным дыханием ее страсти, как воск под палящими лучами солнцеликого Ра. Для нее не составляло секрета, что гладиаторы не только месили песок на арене, но и согревали  состоятельным матронам холодное супружеское ложе, покинутое дряхлеющими или равнодушными мужьями. Но три золотых! Три! Она горделиво тряхнула своими  черными, как смоль, кудрями и расправила плечи, показывая ланисте, что под скромным одеянием рабыни у нее есть нечто, чему позавидовала бы разодетая в пух и прах свободная римлянка. Это какой же надо быть страхолюдиной, чтобы платить мужчине за любовные утехи! Куда катится Рим...

-Даром только садовые улитки плодятся, - с кислым видом отмела Фортуната неприемлемое для себя предложение ланисты и отвела взгляд от окна. – Да и ко всему нет у меня ни трех золотых, ни места, где можно было бы позволить себе как следует отдохнуть не то что неделю, а и полночи! Я ведь служу в атрии Весты, уважаемый...Туда не то что гладиаторам, а даже и полевым мышам вход строго-настрого заказан, если они не женского пола! Одно удовольствие только и позволено: пирожки с изюмом.

Взгляд египтянки затуманился и побежал по углам и стенам комнаты, в которой она вела свою занимательную беседу с ланистой. Крутое бедро будто случайно коснулось бока собеседника: ни дать ни взять черная телка со звездой во лбу, охваченная внезапным интересом к белому быку-Юпитеру. Не хватало только раскидистого платана и приветливой тени от его густой кроны, чтобы миф стал явью.

---------
Согласно некоторым источникам Зевс возлежал с похищенной им Европой под платаном

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-14 09:07:24)

+3

28

За всю свою жизнь Пет не был избалован женским вниманием. Даже жена, которая, в общем-то, ни в чем не нуждалась, выйдя за него замуж, презирала Публия Эмилия, называя его не иначе, как Лысым, и открыто поносила на рынках, утверждая, что следить за рабами в школе - занятие недостойное благородного мужа.
Поэтому-то Пет с удивлением и опаской посмотрел на бедро, выпяченное в его сторону, гадая, нет ли в этом всем скрытого смысла. Промокнув ладонью взмокшую лысину, он потер ладони и заглядывая в глаза египтянке, спросил:
- Верно ли я понял тебя, уважаемая?..

+2

29

Рабыня вздохнула, так же прямо глядя в глаза своему Юпитеру: пылкая и страстная по натуре, она действительно не имела ни свободного времени, ни подходящего места для того, чтобы удовлетворять свои вполне естественные нужды, будучи денно и нощно прикована к тяжелым веслам галеры Весты. Внешний облик мужчины никогда не имел для нее решающего значения: с лица воду не пить, и то, что ланиста был невысоким и лысым и даже отдаленно не напоминал ни одного из своих мускулистых рабов, ее не отталкивало: в конце концов, у всех есть свои маленькие недостатки. Что толку от того, что у того же сына Ельпиды тело похоже на бронзовую статую, а лицо – на аверс золотой монеты? На этом, по ее мнению, и заканчивались все его немногочисленные достоинства. Египтянка ценила в мужчинах совсем другое: деловую хватку и туго набитый кошель, а в этом у ее собеседника недостатка явно не наблюдалось.

- Ты схватываешь все на лету, уважаемый, - немного фамильярно, но при этом подкупающе ласково подтвердила рабыня и краем туники промокнула испарину, выступившую на лбу у ланисты. Сделать это было несложно, поскольку он был ниже ее почти на целую голову. Фортуната оглянулась на дверь и снова встретилась взглядом с владельцем Лудус Магнус, - Не сочти за чрезмерное любопытство, свет очей моих, но не назначена ли у тебя какая-нибудь деловая встреча на самое ближайшее время? Я ведь неожиданно появилась...

Отредактировано Аврелия Косса (2015-09-14 10:07:56)

+2

30

- Никто нас не побеспокоит! - заверил египтянку Пет дрожащим голосом и тут же заорал в окно во всю глотку: - Эй, там! Чтобы не сметь ко мне заходить и беспокоить, хотя бы сам консул пришел! Ясно?
Он обхватил женщину за пухлую талию, совсем не зная, как вести себя дальше, но уже готовый ради этой богини на все.
- А ты знаешь, уважаемая, - забормотал он, - у меня ведь есть и отдельные комнаты, где ты можешь отдохнуть, и я могу ссудить тебе три золотые монеты, если ты временно обеднела. Только скажи, в чем у тебя нужда - и я помогу. Я ведь добрый - ужасно добрый, и щедрый, уважаемая...
Неплохо было бы закрыть окно ставней, но Пет опасался, что едва выпустит египетскую богиню из объятий, она тут же исчезнет, как мираж, который манит сладким видением, но исчезает, едва человек распалится желанием.

+2


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Настоящее » Повадился кувшин по воду ходить...