Рим. Принцип талиона.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Прошлое » Veritas nihil veretur nisi abscondi (Истина боится лишь сокрытия)


Veritas nihil veretur nisi abscondi (Истина боится лишь сокрытия)

Сообщений 31 страница 36 из 36

31

Домой? Филомена едва не рассмеялась, услышав это слово. Четыре стены и крыша, под которой можно спрятаться от непогоды – да, это у нее было, полученное еще милостями Сатурнина. Она мечтала, что назовет своим жилище Фавония, когда велит вынести из комнат кучи старого хлама, над которым тряслись пять поколений его предков, когда наймет хороших мастеров, чтобы освежить мозаики и росписи, наконец, когда заменит кислоликую прислугу Марка на рабов помоложе, с добрым нравом и приятным видом… Девушка чуть покачала головой, будто запрещая своему воображению уноситься слишком далеко. Петроний проявил достойную восхищения проницательность, когда предположил, что после процесса ей некуда будет пойти, и она безропотно последовала за ним, когда зал, наконец, опустел.

Если бы они покидали базилику Юлия с победой, Филомена легко могла бы приписать приглашению своего адвоката другой смысл и, пожалуй, без тени сомнения переночевала бы не у Петрония, а прямо с Петронием, наверняка оставив у мужчины самые приятные воспоминания о выигранном деле.

- Пусть благословят боги твое добросердечие, господин, - мягко проговорила она. – Ты защищаешь меня не только в суде, но и за его стенами. Скажи, ты в самом деле думаешь, что эти гарпии осмелятся меня растерзать прежде, чем будет оглашен приговор?

Филомена чуть нахмурила брови, живо представляя себе буйную чернь, вышибающую все встречные двери в поисках мнимой колдуньи. Нет, они не посмеют даже взглянуть в сторону, где обретается любимец Нерона, даже если истцы пообещают с ног до головы озолотить каждого пролетария, способного взять в руки булыжник.

- О каком свидетеле они толкуют? Высокий суд был вынужден слушать бредни грязного раба, выжившего из ума, кого они теперь притащат? Настоящего халдея, что будет воскурять навоз, потрошить ворон и творить прочие гнусности на глазах у порядочных людей – или что там они делают, эти проходимцы? 

Девушка откинула край покрывала, обращая к защитнику свое печальное, но все же прекрасное лицо:

- Посмотри на меня, благородный Петроний. Есть ли мне нужда совершать гнусные, богопротивные деяния, чтобы обратить к себе любовь старца, сухого, как осенний лист, с расслабленными членами и вялой печенью? Человек он был превосходный, исполненный всяческой добродетели, но годился мне в деды. Аполлон послал ему меня как утеху на склоне лет – ни в каком ином случае я не стала бы дарить Марка Фавония Цельза своей благосклонностью.

+2

32

К дому Петрония адвокат и и ответчица добирались в закрытом паланкине, чтобы избежать лишнего внимания. И в сам паланкин сели, выйдя из базилики через запасный выход с торца здания. Петроний слушал речи женщины, которая сидела у его ног, а сам размышлял, что противопоставить словам двух свидетелей, одного из которых Демеций приведет завтра. Он не сомневался, что это будет какой-нибудь халдей, который подтвердит, что видел Филомену, расспрашивающую о том, как привлечь симпатию мужчины.
Последние слова женщины и то, с каким пылом она откинула покрывало с лица, глядя с печалью и тревогой оленьими глазами, натолкнули его на некую мысль.
Прибыв в дом и пройдя вместе со своей подзащитной в атриум, Петроний приказал подать охлажденного вина и закусок, чтобы подкрепить силы после утомительного заседания. Слуги засновали, устанавливая столы и поднося блюда с кушаньями. Принесли табурет и для гостьи. Сам хозяин дома расположился на ложе, утвердив локоть на подушку.
Греческие рабыни принесли арфы и тихо заиграли. Петроний считал, что легкая музыка способствует лучшему усвоению пищи.  Съев горсть оливок пополам с орехами пинии, растертыми вместе с уксусом, медом и пряными травами, Арбитр Изящества обратился к Филомене,о существовании которой до этого момента словно бы забыл:
- Нерон обещал тебе покровительство и поручил мне защиту твоего дела. Два свидетеля против тебя одной и куча истцов, принадлежащих к одной из влиятельнейших семей Рима - это серьезно. Но ты сама подсказала мне путь, каким мы можем выиграть суд. Все будет зависеть от того, доверяешь ли ты мне полностью и еще от... - он помолчал, перед тем, как снова заговорить.  - Выйди к бассейну и сними с себя всю одежду.

+3

33

Девушка едва ли различала вкус изысканных яств, которыми потчевали ее в доме Петрония, оставляла ее непривычно равнодушной и чарущая мелодия, льющаяся из-под пальцев искусных музыкантш. Мысли Филомены были целиком сосредоточены на поиске выхода из того тупика, куда завело ее свидетельство старого негодяя, но пока что ничего дельного ей в голову не приходило, и девушка всерьез опасалась, что Петроний тоже не может обнаружить хоть какую-то лазейку, через которую ей удастся ускользнуть из лап обвинителей. Нечего было и думать, чтобы протащить в игольное ушко наследство Фавония, вместо того оставалось только молиться, чтобы остаться при своем, нажитом тяжкими трудами на ниве Аполлона и Венеры. 

Ей понадобилась пара мгновений, чтобы справиться с удивлением – благо, в то самое время, как Арбитр предложил ей обнажиться, Филомена как раз прожевывала кусочек лепешки. Переход от милости цезаря к раздеванию не то чтобы был для нее совершенно неожиданным, но что-то в словах адвоката прозвучало странно.

- Моя жизнь и доброе имя в твоих руках, благородный Петроний, - кротко отозвалась она, поднимаясь и занимая указанное место.

Снимать одежду можно по-разному. Например, через силу, нехотя, но при этом не смея медлить, если тебя, рабыню, желает осмотреть покупатель, римский гость Сатурнин. Или часом позже, стыдливо и покорно, когда он уже сделался господином над девичьим телом и желает вкусить его сладости. А еще можно соблазнительно раздеваться перед любовником, но мужчины, которых Филомена дарила своей милостью, обычно бывали уже настолько истомлены и нетерпеливы, что не дожидались, пока она сделает это сама.

Ни один из этих способов к сегодняшнему случаю не подходил. Петроний не продавал, не покупал, не жаждал, но ясным взором следил за тем, как слой за слоем ткань падает к ногам Филомены. Вот оно: он рассматривал ее, словно статую, если бы с мрамора плоти возможно было совлечь мрамор одежд, чтобы полнее насладиться совершенством линий. О, недаром он был прозван Арбитром Прекрасного! Но какое отношение это могло иметь к судебному процессу?

Наконец, она встала перед мужчиной без единой нитки на теле, даже не пытаясь прикрыть свою наготу, в свободной, расслабленной позе, какую подсмотрела у каменной нимфы в нише за спиной у хозяина дома, и терпеливо стала ждать объяснений.

+3

34

Она проявила благоразумие и не задавала лишних вопросов, и не разыгрывала негодование или стыдливость. И послушание ее радовало. И сложена она была дивно. Петронию давно не приходилось видеть таких чистых линий, да и грация, с которой она приняла непринужденную позу, заслуживала внимания. Грудь у нее была маленькая и высокая, а кожа - белая, как алебастр, и гладкая, как мрамор.
Насладившись зрелищем, Петроний вернулся к трапезе.
- Можешь одеваться, - сказал он певице. - А завтра нарядись по-гречески. Надень хитон из ткани косской работы и скрепи на плечах всего двумя аграфами, да такими, чтобы расстегивались легко. Сверху накинешь темный диплойдон, чтобы выглядеть скромнее. И еще сандалии с серебряными ремешками. А украшения не надевай вовсе. Пошли за одеждой любого из моих рабов, а если чего-то не найдешь - обратись к моим рабыням. Они все гречанки, снабдят тебя всем, чем нужно.
Он улыбнулся собственным мыслям, предвкушая завтрашний суд.
- И веди себя так же, как сегодня передо мной. Без смущения и без вызова. Простота, порой, пленяет больше всего. А теперь наденем свежие венки и выпьем еще вина. Никто не знает, какой день ожидает нас, но этот вечер мы закончим, веселясь.
Опять заиграла музыка, и девушки в греческих нарядах вышли стройной линией, чтобы танцевать древние танцы своей родины.

+3

35

Из уст любого другого мужчины столь подробное описание одежд, в которые надлежало облачиться Филомене, могло бы прозвучать, по меньшей мере странно, если не вовсе не извращенно. Тем не менее, певица со всем вниманием отнеслась к словам Петрония, пусть даже все еще не вполне понимала, куда он клонит. Ей было прекрасно известно, как важно произвести благоприятное впечатление на людей, чьей благосклонности добиваешься, и девушка смела полагать, будто пока что с успехом использовала это знание. Но ей ли было тягаться в тонкости вкуса с Арбитром? Он складывал ее необходимый образ из разрозненных кусочков, подобно мастеру-мозаичнику, работающему с россыпью смальты, или великому кулинару, способному из пресного, кислого и сладкого сотворить тающее во рту лакомство. Если он полагал, что Филомене следует раздеться, чтобы достигнуть своей цели, явившись чужим глазам во всем блеске, ей оставалось только молча последовать его совету, не унижая себя в его глазах назойливыми расспросами или глупыми протестами.

Ночь она провела в доме Петрония, и почивалось Филомене так сладко, как еще ни разу с самого дня смерти Фавония, пробудилась она посвежевшей и превосходно отдохнувшей. Посланный в ее жилище слуга доставил все необходимое, и несмотря на кажущуюся простоту своего облачения, девушка битый час провозилась, добиваясь, чтобы складки ниспадали под правильным углом. Если бы рабыня, помогающая с нарядом, не принадлежала хозяину дома, не избежать бы ей было тычков шпильками и пощечин за нерасторопность. Наконец, общими усилиями удалось добиться нужного вида, Филомена приняла самое благостное выражение лица и уселась в лектику, готовая снова предстать перед высоким судом.

+3

36

Утро следующего дня, когда ожидалось продолжение заседания, выдалось солнечным и ярким. Петроний проснулся рано и посвятил полчаса гимнастике - он с большим тщанием заботился о своем теле, считая это признаком хорошего тона и истинным благородством. Легкий завтрак, прогулка по саду, во время которой он обдумывал речь, которую ему надлежит прочитать сегодня - и вот уже пришло время отправляться на Форум.
Певица появилась, одетая именно так, как он ей велел, и это не могло не понравиться. Петроний уже сидел в паланкине и протянул женщине руку, чтобы помочь взойти по узким ступенькам.
- Ничего не бойся, - ободрил он. - Страх нам не помощник, а противник. Именно с него мы должны начать победы.
Базилика Юлия опять кипела людьми.
Накинув на голову Филомены край диплойдона, Петроний быстро провел ее внутрь здания, чтобы защитить от нападок. Чернь и вправду не осмелилась швыряться тухлыми яйцами и огрызками, опасаясь попасть в Арбитра Изящества, зато долго кричали все, что думали о Филомене и ее колдовских штучках.
В зале суда все было так же, как вчера - те же судьи, тот же обвинитель, те же истцы, плачущие и стенающие о своей бедности. Но где же тот свидетель, которого грозился привести Демеций?
Сам обвинитель сиял, как хорошо начищенная медная монета.
Быстро прочитали молитву Миневре, принесли символическую жертву из горсти пшеничных зерен и кусочка ароматной смолы, и приступили к делу.
- Я прошу суд выслушать свидетельство второго свидетеля, - начал Демеций, - и отнестись к его показаниям со всем вниманием и благосклонностью. Свидетельствовать будет... благородный Марк Навций.
Судьи сдержанно заговорили меж собой. Ожидалось, что в свидетели вызовут халдея, но никак не благородного патриция.
Петроний ничем не выказал удивления, лишь со скучающим видом облокотился о стол, подперев голову. Демеций лукавил - его свидетель был достаточно бодр и не слишком стар. Но рабы вели его под руки - очень впечатляющее зрелище.
Навций поклялся именем Юпитера, Юноны и Миневры свидетельствовать лишь правду и заговорил:
- Мой сын был женат всего лишь второй год, и жена его была молода, красива, умна и хорошего рода. Но вдруг мы стали замечать, что мой сын спал с лица, похудел, отказывался от пищи и перестал входить к жене. Мне он признался, что встретил некую певицу, которая поразила его своими прелестями, обольстила и выпрашивала деньги и подарки. И он передал ей в разное время все наши сбережения, которые хранились в тайнике, известном лишь ему и мне. Получив деньги, певица бросила моего сына, она смеялась над ним, прогоняя от порога своего дома - это видели многие. Мой сын умер три месяца назад, и врачи не могли определить причину его смерти. Но под кроватью его мы нашли странный предмет - гвоздь, обернутый в свинцовую пластину. Никто из домочадцев не признался, что видел этот предмет, тогда я приказал допросить рабов. Один из них, который прислуживал лично моему сыну, после пыток признал, что однажды сын привел домой женщину, которая красиво пела. Мы в то время были в отъезде - на вилле в Антиуме.
Свидетелю показали гвоздь, обнаруженный в доме Цельсуса, и он признал, что этот предмет очень похож на тот, что был под кроватью его покойного сына.
- А упоминал ли кто-либо имя этой певицы? - вкрадчиво спросил Демеций.
- Это имя всем известно, - хмуро ответил Навций. - Она называет себя Филоменой. Вот она! - и он картинно ткнул пальцем в сторону ответчицы.

+1


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Прошлое » Veritas nihil veretur nisi abscondi (Истина боится лишь сокрытия)