Рим. Принцип талиона.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Сюжетные квесты » Книга пророчицы из Кум (эпизод первый)


Книга пророчицы из Кум (эпизод первый)

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://fs201.jpe.ru/38c7/3467907_f9047342.jpg

УЧАСТНИКИ
Кирена, Квинт Гаттерий
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
июньские иды, Кумы, Кампанская дорога до Капуи, Аппиева дорога до Рима
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ СЮЖЕТА
Магистрату города Кум Квинту Гаттерию, поручено доставить в Рим жрицу Аполлона. Жрица не простая, а с ценным грузом.

+1

2

- Если с тобой будет говорить консул, - наставляла Кирену старшая пифия, - подаришь ему вот это, - она достала из ларца серебряную чашу тонкой ковки, украшенную по ободу драгоценными камнями. - А если тебя примет сам император... - пифия благоговейно достала из другого ларца арфу из слоновой кости, окантованную золотыми пластинами с гравировкой. - То, что не подаришь - привезешь обратно. И не бойся, тебя будут охранять легионеры и двое наших служителей. Ты должна вести себя спокойно, с достоинством и хранить книгу больше, чем собственную жизнь.
Кирена нетерпеливо кивала, произнося лишь: да, да, да.
Зачем столько слов? Зачем столько наставлений и предупреждений, если она все и так знает?
Подарки и смена одежды были уложены в сундук, а заветную книгу завернули в толстое полотно и зашили в чехол из пергамента, пропитанный воском. Чехол положили в кожаную сумку с длинным ремнем. Кирена тут же накинула ремень на плечо, перехлестнув шею, и  ходила так целый день, привыкая к тяжести драгоценного груза.
Когда прилетел голубь с письмом, что сопровождающий отряд уже в Капуе, юная жрица ощутила, как вдоль позвоночника быстрой змейкой скользнул холодок. Вот и начинается то, ради чего Аполлон выбрал ее из двух десятков претенденток. Служение ее жизни, о котором будет упомянуто в храмовых записях, и все последующие жрицы будут завидовать Возлюбленной Кирене, что отвезла в Рим последнюю книгу сивиллы. А в том, что книга - истинная, Кирена не сомневалась. И Сенат обязательно признает ее истинной. И книга будет храниться вместе с восстановленными книгами в храме Аполлона, на Палантине. Оригиналы сгорели больше ста лет назад, но император Август нашел тех, кто помнил пророчества наизусть и приказал восстановить книги. Но это - перепись по памяти, а она - Кирена - везет книгу, листов которой касались руки пророчицы!
- Веди себя с достоинством, - еще раз напомнила старшая пифия. - Не глазей по сторонам и не заглядывайся на мужчин - это недостойно!
Кирена с возмущением взглянула на нее:
- Кто будет смотреть на смертных мужчин, будучи избранной в возлюбленные самому прекрасному богу?! Твои слова оскорбительны!
- Прости, я сказала это не подумав.
- Так научись думать! - но досада Кирены вскоре испарилась, уступив место дорожным сбором. С собой она взяла плащ из волчьих шкур, чтобы предстать перед римлянами во всем великолепии, лук-малютку - а вдруг на их отряд нападут горные львы? Или разбойники, пожелавшие похитить Книгу?! И тогда она - жрица и возлюбленная Аполлона, не останется в стороне. Кирена взяла зеркало и постаралась придать своей мордашке такое же грозное и непреклонное выражение, как у сестры солнечного бога - лунной богини Артемис, чьи стрелы поражают богохульников и злодеев. Она осталась довольна результатом, погладив пальчиком образовавшуюся морщинку между бровей, когда со двора донеслись крики: "Прибыли! Прибыли!"
Кирена глубоко вздохнула, проверила сумку висевшую на боку, накинула на плечи плащ и взяла в руки лук со спущенной тетивой. Сама тетива, свернутая в клубок, хранилась в кожаном мешочке, который висел на шее у жрицы, спрятанный под тунику. Еще Кирена взяла тубус со стрелами, и вышла из полутьмы храма во двор, залитый до краев солнечным светом, как жидким золотом.

+4

3

Магистрат и десять человек охраны - не слишком много. Но письмо, что принес голубь от консула Фенния Руфа, было коротким и понятным: не привлекая внимания доставить жрицу с ее ношей в Рим. Квинт Гаттерий не думал, что ему придется отправиться в путь - тут хватило бы и какого-нибудь центуриона, бывшего или действующего, но консул требовал, чтобы отряд возглавил именно он.
Квинт сам отбирал тех, кто будет сопровождать жрицу. Все были легионерами, закаленными в боях, преданными Риму. Он предлагал выехать ночью, но ему передали ответ жрицы: она желает начинать новое дело при свете солнца-Аполлона и хочет по пути заехать в придорожный храм Дианы-путеводительницы, чтобы помолиться об успешном путешествии.
Жрицу Квинт видел несколько раз - она участвовала в жертвоприношениях. Но лично с ней не заговаривал. Он поклонялся совсем другим богам, и аполлонова избранница была для него лишь необходимым атрибутом Кум. К тому же, ни одного пророчества жрица еще не изрекла, со времени своего назначения.
Они ждали ее во дворе храма. Все - верхом, а для девушки и ее служанок приготовили крытую повозку, запряженную парой крепких мулов.
Она вышла гордо, в волчьем плаще и с крохотным луком. Квинт чуть не хмыкнул, но вовремя закусил губу. Женщина с оружием всегда казалась ему потешной. И хотя даже девушки из знатных семей примеряли руку к мечу, а на аренах появлялось все больше и больше женщин-гладиаторов, выглядели они жалко и неуклюже.
- Я - магистрат Кум, - сказал Гаттерий, изобразив полупоклон, - мне поручено сопровождать жрицу. Я клянусь сделать все, чтобы она прибыла в Рим и предстала перед консулами.

+4

4

Кирена величественно кивнула, приветствуя магистрата, и прошествовала в приготовленную повозку, сопровождаемая любопытными взглядами легионеров,которые выстроились в одну линию, чтобы приветствовать жрицу. Забравшись в повозку, она оглянулась прежде, чем нырнуть под матерчатый полог:
- Остановитесь возле храма Дианы, я хочу помолиться, чтобы путешествие было удачным. Пока я молюсь, проследите, чтобы никто не смел входить внутрь. Светлая богиня может разгневаться, если кто-то помешает мне говорить с ней. И я... я разгневаюсь тоже.
Она смерила магистрата холодным величественным взглядом, который, по ее мнению, должен был сразу внушить ему уважение к ее священной персоне. магистрат ей не понравился. В лице его не было никакой одухотворенной тонкости, а фигура была слишком коренаста. Такого можно представить в образе Гефеста - хромого бога-кузнеца, который пересчитал собой все ступени Олимпа. Ничего похожего на изящную красоту Аполлона. И эта дурочка, старая пифия, еще предостерегала ее заглядываться на мужчин! на кого тут заглядываться, боги!
- Трогай! - велела она вознице, и поудобнее устроилась на мягких подушках, откинув занавеску, чтобы жители Кум могли видеть свое сокровище - то есть, ее, Кирену.

+3

5

Лицо Квинта Гаттерия стало деревянным. Несколькими фразами юная жрица сумела вызвать стойкую неприязнь, и этой неприязни, похоже, предстояло утвердиться, а не растаять по дороге в Рим. Мало того, что они выехали совершенно открыто, так еще и ехать эта девчонка решила не прячась от чужих, возможно, недобрых, глаз. Еще и в храм собралась одна. Стало быть, только покричать осталось, что они везут драгоценную книгу.
Махнув рукой, чтобы отряд следовал за повозкой жрицы, Квинт твердо пообещал себе, что это - последний каприз, который госпожа-из-храма может себе позволить. Пока они в Кумах, бояться особо нечего, но за пределами города все будет так, как скажет он, магистрат, поставленный во главе отряда. И повозка поедет в середине процессии, и жрице придется спрятать свое личико за занавесками. И ни в какие храмы больше она одна не пойдет. Собственно, и в храм Дианы одна не пойдет, но ей незачем об этом знать.
Солнце припекало, люди, наслышанные об отъезде возлюбленной Аполлона, выскакивали на дорогу, размахивая пальмовыми ветвями. Квинт затосковал - вот тебе и тайное путешествие. Он ехал на вороном жеребце, стараясь держаться поближе к той части повозки, что была открыта. Мало ли что может случиться даже в родном городе.

+2

6

День выдался безоблачным, и Кирена приняла это, как доброе предзнаменование. Теперь осталось попросить о милости грозную сестру солнечного бога - и можно быть уверенной, что путешествие завершится благополучно. Она не смотрела на толпу, глазевшую на нее, как на чудо. На плече висела сумка с великой книгой, и жрица время от времени похлопывала сумку по нагретому солнцем богу, дабы удостовериться, что ее сокровище при ней.
Храм Дианы был небольшим, с алтарем на улице - чтобы люди могли принести жертву даже тогда, когда храм набит под завязку. Предупрежденные жрецы вышли навстречу, и Кирена величественно махнула рукой, чтобы повозку остановили.
Она легко спрыгнула на землю, поправила лук и сумку, и гордо прошла в храм, отказавшись от помощи жрецов, которые хотели поддержать ее под руки на крутых ступенях.
Перед тем, как скрыться в тени храма, Кирена обернулась и ткнула пальцем магистрата:
- Ты! Проследи, чтобы никто не потревожил меня во время разговора с богиней!

+1

7

Вот так с магистратом точно говорить не следовало. Да еще в присутствии стольких людей. Да еще в присутствии его людей. Однако Квинт Гаттерий только покрепче стиснул зубы. Приказ оставался приказом - жрицу надо доставить в целости и сохранности. Вместе с грузом, разумеется. И никто не уполномочил его читать наглой девчонке нотации или выражать неповиновение.
Побагровев от гнева, он кивнул легионерам, приказывая встать у входа в храм, а сам последовал за жрицей, стараясь не попасться ей на глаза и ступая настолько бесшумно, насколько могли позволить калиги.
В храме Дианы он бывал редко. Что делать смелому воину, почитателю Марса и Юпитера, в женском храме? В основном, посетительницами были девушки-невесты и молодые женщины, возносившие к богине мольбы о счастливом замужестве и здоровых детях.
В центре храма стояла греческая статуя, привезенная то ли с Родоса, то ли с Делоса. Богиня изображалась без охотничьих атрибутов - просто как юная дева в длинном греческом хитоне. Правой рукой она поправляла одежды на плече, а левой приподнимала край покрывала, стыдливым жестом закрывая грудь.
Прислонившись плечом к колонне, Квинт, которому была прекрасно видна и статуя, и стройная фигурка просительницы, приготовился ждать столько, сколько жрице вздумается возносить моления.

+3

8

Поклонившись богине на восточный манер, а значит, приложив ладони ко лбу, глазам, сердцу и распростершись ниц перед статуей, Кирена забормотала вполголоса. Вообще-то, боги слышали и сердечные молитвы людей, но жрице нравилось говорить с ними, как с людьми, а не как с небожителями. Тем более, что втайне она считала себя если не равной богам, то уж всякой достойной говорить с ними.
- О светлоликая Артемис! - назвала она богиню ее греческим именем. - Стрелометательница, убийца, покровительница зверей, хозяйка животных! Я отправляюсь в путь по велению твоего солнцеликого брата, храни же меня и мою ношу от всех обидчиков и злоумышленников. И если мне позволено просить, скажи моему возлюбленному, что я желаю увидеть его. Пусть придет хотя бы во сне! Я не прошу откровений и провидческих снов - возможно, я еще слишком молода для такого служения, но как бы возрадовалось мое сердце, если бы господин мой и возлюбленный появился передо мной. Я бы не испугалась, подобно Дафне, и не отвергла его, подобно Кассандре и Касталии, и уж тем более не предпочла бы ему смертного, как глупая Марпесса! Передай ему, когда вы встретитесь в небесных чертогах своей великой матери, что я жду его. Жду смиренно и с надеждой. Я могла бы ждать долгие годы,но ты же знаешь, среброликая, что человеческий век короток. Мне бы хотелось предстать перед моим повелителем молодой и прекрасной, чтобы он посмотрел на меня ласково. Удостоит ли он ласкового взгляда сморщенной старухи, которой я когда-нибудь стану - мне не известно. Посему, молю тебя о заступничестве, прекрасная госпожа и сестра!
Закончив молитву и поднявшись на ноги, Кирена вынула из тубуса серебряную стрелу с золотым наконечником, подошла к жертвеннику, и вонзила острие себе в плечо. Показались капли крови, и жрица дала им упасть на мрамор алтаря, принося тем самым жертву кровью. Боги любят человеческую кровь. Даже такие светлые и прекрасные, как Артемис и Аполлон. И Кирена очень надеялась, что привлеченная ее кровью, Диана обернет лик в сторону храма в Кумах, проявит благосклонность и скажет солнцеликому брату: "А почему бы тебе не посетить ту смертную деву, что так желает твоей любви?.."
Дело было сделано, и Кирена с легким сердцем направилась вон из храма.

+3

9

Каменные стены храма давали эхо, и поэтому бормотание жрицы можно было легко разобрать. Квинт Гаттерий успел досадливо поморщиться, услышав страстные мольбы о возлюбленном, но вскоре понял, что речь шла не о смертном мужчине, а об Аполлоне. Фебе. Солнцеликом боге. Тут ему стало почти стыдно - и за подозрения, и за вынужденное подслушивание. Он даже подумывал уйти, но не сделал этого. Причина висела на плече жрицы - сумка с той самой книгой. Утешаясь тем, что подслушивал он не из праздного любопытства, а по долгу службы, Квинт остался. И был поражен той страстью, с которой детская душа просила о небесной любви. "А ведь она сама верит в то, что говорит", - подумал он без особого удовольствия и почувствовал себя последним безверным подлецом. Да, он приносил жертвы и возносил молитвы, но верил ли в богов?.. Ответить на этот вопрос было бы затруднительно. Наверное, не верил. Потому что за свою жизнь не раз и не два убеждался, что чаще всего боги проявляют себя бездушными истуканами. Говорить об этом публично, конечно же, не было смысла.
Когда Кирена пошла на выход, он спрятался за колонну, не желая быть замеченным. И понимайте такое поведение, как хотите, но в этот момент Квинт предпочел бы схватку с дикими львами, нежели быть замеченным маленькой девочкой в волчьем плаще и со смешным  коротким луком на плече.
Он вышел из храма крадучись, чтобы жрица не заметила. А она и не заметила - была настолько увлечена собой и своей миссией, что сочла ниже достоинства посмотреть по сторонам.
Вскочив на коня, Квинт Гаттерий дал приказ отправляться.
Жрецы храма Дианы макали в чаши с душистой водой пучки свежей соломы и кропили отряд, призывая на них милость всех богов Олимпа.

+2

10

Кирена начала входить во вкус путешествия. Ярко светило солнце, на небе - ни облачка, но под тентом повозки было прохладно. Нежась на мягких подушках, жрица с интересом оглядывала окрестности, а когда глазеть по сторонам становилось скучно, брала кифару, чтобы повеселить музыкой и себя, и сопровождающих. Служительница храма, отправленная вместе с Киреной в качестве помощницы и служанки, заметила, что пение слишком привлекает внимание мужчин.
- Что же мне теперь, притвориться немой, чтобы доставить тебе удовольствие? - спросила Кирена.
- Я опасаюсь за твою безопасность, - возразила обиженная служительница.
- Моя безопасность - в руках моего бога, - насмешливо парировала Кирена. - Или ты настолько маловерна, что сомневаешься в его могуществе?
Служанке  ничего не оставалось, как замолчать.
Дорога была ровной, и дневной переход не утомил Кирену тряской. Вечером, когда взмыленные кони и уставшие всадники мечтали  об ужине и отдыхе, Кирена решила отправиться в ближайшую рощу лавров или дубов, для молитвы своему божеству.

+1

11

Когда магистрату доложили, что жрица отослала слуг и служанку, и отправилась в ближайшую рощу, он сначала не поверил. А поверив, прихватил с собой двух легионеров покрепче и что было духу помчался в ту сторону, куда ушла драгоценная возлюбленная Аполлона.
К слову сказать, нагнали они ее быстро, жрица не успела уйти дальше, чем на сто шагов, и даже не испугалась, когда они выскочили на нее из кустов олеандра. Конечно же, книга была при ней. В сумке, висевшей на плече.
- Могу я спросить, куда это ты собралась, уважаемая? - спросил Квинт Гаттерий задыхаясь. Задыхался он не от быстрого бега, а от гнева, хотя и старался говорить спокойно.
Он протянул руку и схватился за ремень сумки. Девчонка может идти куда угодно, но без книги. Шариться по кустам можно и без древних артефактов, налегке даже сподручнее.

+2

12

Кирена не привыкла, чтобы ей перечили. А уж к тому, чтобы так неуважительно вели себя - и подавно. Помешали уединению, помешали молитве, да еще и пытаются посягнуть на то, что ей доверил сам Аполлон и его великая возлюбленная - кумская сивилла! Жрица ударила наглеца по руке и спрятала сумку за спину.
- По какому праву ты требуешь у меня ответа куда я собралась и зачем? - спросила она резко. - И кто дал тебе разрешение касаться своими грязными руками святыни, доверенной мне? Твое дело, жалкий непосвященный, следовать за мной и гордиться, что тебе оказали такую честь. Ты даже не охрана, понятно? Потому что меня охраняет мой бог. А ты - довесок к моему каравану. Не забывай свое место!
Она бы еще много могла высказать, но посчитала, что тратить красноречие на такого болвана - ниже ее достоинства.
- Раз уж ты здесь, проследи, чтобы меня не побеспокоили во время молитвы, - велела она. - Я не боюсь разбойников и диких зверей, слышишь? Но великий кифаред будет разгневан, если в наш разговор вмешаются посторонние.

+3

13

На мгновенье Квин совсем забыл, что перед ним великая жрица Аполлона и едва не отвесил девчонке крепкую плюху. Жрице не следовало бы быть такой невоздержанной в речах. Призвав все свое терпение в помощь, Квинт гаттерий сказал как можно более спокойно, хотя и это удалось ему с трудом:
- Даже великий бог не одобрит безрассудства. Отправляясь в рощу одна, ты, госпожа, испытываешь милосердие и любовь твоего господина. Как ты думаешь мать поступит с ребенком, который, зная, что она следит за ним и не даст покалечится, все время будет пытаться прыгнуть со скалы, схватиться за нож или заглянуть в колодец? Мать отшлепает непослушное чадо, а не станет вечно бегать за ним и смотреть, как бы чего не приключилось. Пойдем в лагерь, госпожа. Так будет и тебе безопаснее, и мне спокойнее. Не забывай, что мне поручено привезти тебя и твой груз в сохранности. А как я это сделаю - совет мне указаний не давал.
Он встретил раздраженный взгляд жрицы и не отвел глаза. По собственному опыту  он знал, что упрямого новобранца можно сломить только разумными речами и твердостью. Жрица не была новобранцем, но вела себя точно так же, как спесивый отпрыск из знатного римского рода, попавший в легион в должности военного трибуна и пытающийся командовать легатами.

+2

14

Поколебавшись, Кирена согласилась вернуться. Всю дорогу обратно она обдумывала слова, услышанные от магистрата. Благоразумие советовало ей прислушаться к этому человеку, но гордость мешала прислушаться к благоразумию. Сумку она ему, конечно же, не отдала. Несла по-прежнему на плече, еще и прижимая рукой для верности. Поглядывая искоса на профиль своего сопровождающего, она решила, что у него слишком большие уши и нос некрасивой формы. Растравляя таким образом свои обиды, по возвращении в лагерь она уверилась, что нет человека хуже этого Гаттерия. Он черствый, необразованный варвар, ошибкой судьбы ставший римским гражданином и занявший место в магистратуре.
Усевшись на пятки в своей тележке, она мрачно уставилась в одну точку и отказалась есть, когда ей принесли похлебку и свежеиспеченную лепешку.
- Я буду поститься до самого Рима, - важно заявила Кирена. - Если меня лишили молитвы, я должна поддержать свой дух голодом. Иначе мой бог перестанет слышать меня, а я - его. Дайте воды и черствого хлеба.
И сколько не увещевала ее служительница, отправленная в сопровождение, Кирена настаивала на своем.

+3

15

Новая проблема не замедлила явиться. Квинт напрасно надеялся на благоразумие жрицы. Он как раз приступил к ужину, получив миску наваристой ячменной похлебки, и вонзил зубы в горячую еще пшеничную лепешку, испеченную в углях и щедро политую маслом.
- Жрица Кирена  сказала, что ей нанесено оскорбление и она не будет есть до самого Рима, - растерянно сообщил ему один из молодых легионеров, приставленный к храмовой женщине специально для того, чтобы той не вздумалось вновь отправляться на моленья в одиночку.
Квинт Гаттерий невольно скривился, но лепешку прожевал и зачерпнув полную ложку похлебки, отправил ее в рот.
- Пусть постится, нам-то что? - сказал он. - Жрице виднее, как служить своему богу.
Легионер отошел к повозке, ошарашенный таким безразличием к священной особе. На самом же деле, Гаттерий сильно подозревал, что эта голодовка - не что иное, как очередная блажь, пришедшая в хорошенькую, но пустую и забитую бреднями, головку. Ничего, два дня голодовки девчонке не повредят, а потом сама запросит хлеба и мяса.
Отлично поужинав, он вытянулся на брошенный на ворох травы, плащ. Небо вызвездило, и благословенная прохлада спустилась, наконец-то на землю. Глаза слипались от сытости и усталости, но Квинт заказал себе спать. Надо было проверить после полуночи стражу, надо было проверить лошадей, и посмотреть, как там жрица с драгоценной книгой.

+3

16

Вопреки надеждам и чаяниям Кирены, мерзкий магистрат не прибежал в страхе, не стал выпытывать, почему она решила морить себя голодом все их путешествие, и уж тем более не посыпал голову пеплом и не каялся за грубость и непочтительность. Просидев до ночи с каменным лицом, юная жрица демонстративно сгрызла сухарик и запила его водой, после чего помолилась и легла спать. Ее спутница, лившая слезы весь вечер и призывавшая упрямую покушать и не истязать себя, теперь спала, завернувшись в шерстяное одеяло, и сладко посапывала во сне. А Кирене не спалось, и она досадовала на Стефанию, которая спала, как сурок. Причина бессонницы была проста - Кирена была голодна. Посты, которые ей приходилось держать в храме, предусматривали не ограничение пищи, а исключение мяса из кушаний. Согласитесь, одно дело - поужинать виноградом, лепешкой на хлебе и воде, политой пчелиным медом, рассыпчатой пшеничной кашей или сухарем, который, казалось, так и застрял в горле.
Ворочаясь с боку на бок, Кирена злилась на упрямого магистрата, и на упрямую себя, и на Стефанию, которая не догадалась подсунуть тарелочку с сухофруктами или кусочек сыра.
Наконец, понимая, что так и не уснет, Кирена выбралась из повозки и крадучись направилась к сундукам и тюкам, где лежали их нехитрые пожитки. Где-то там был и мешок с дорожной едой. Развязывая вязки мешков, Кирена нашла сушеные финики и сразу засунула горсть сладких плодов в рот, наслаждаясь их божественным вкусом. В деревянном ларчике обнаружились вываренные в меду смоквы. Поразмыслив, жрица прихватила ларчик под мышку - кто знает, сколько ей придется поститься, пока магистрат не соизволит приползти на коленях, вымаливая прощение. Вслед за ларчиком были прихвачены полоски вяленого мяса и связка сушеной рыбы - жирной, маслянистой, со вкусным янтарным жирком под кожей.
Кирена повеселела. Теперь можно и обратно. Прошмыгнув мимо легионеров, обходивших лагерь, она забралась в не успевшее еще остыть гнездышко из войлочных матрасов, льняных простыней и шерстяных одеял. Засыпая, она все еще продолжала жевать.

+2

17

Проверив посты, Квинт заглянул в повозку, осторожно отодвинув легкую занавеску, спасавшую путешественников днем от палящего солнца, а ночью он насекомых. Тихо посапывала служанка, свернувшись клубочком, а вот постель ее хозяйки была пуста. На короткое мгновенье квинт пережил ни с чем не сравнимый страх, охвативший его с макушки до пятак ледяными лапами: удрала! сбежала среди ночи!
Но потом он увидел сумку с книгой и успокоился. Девчонка никогда бы не бросила свое сокровище. Значит, ушла недалеко.
Он поспешно опустил занавес и отошел от повозки, чтобы не быть застигнутым. Не хватало еще, чтобы она вообразила, что он приходил справляться о ее самочувствии и просить прекратить голодовку посреди дороги. Но где же она?
Обойдя лагерь тихо, почти крадучись, магистрат заметил копошение у повозки со скарбом из храма. насколько ему было известно, там же хранили и дорожные припасы, и дорожную еду. Вот, значит, как. Пост, значит?
Почти не таясь, Гаттерий встал у повозки, сложив руки на груди, и ожидая, когда жрица вынырнет из-под кожаного чехла, которым была покрыта поклажа.
Девчонка провозилась там довольно долго, а когда вылезла, то все еще жевала, распространяя на пять шагов вокруг сладкий запах сирийских фиников. В руках у нее были еще свертки. Если Квинт что-нибудь понимал, постница решила основательно подкрепиться, чтобы не обессилить в дороге, но сохранить лицо великой подвижницы.
Она даже не заметила его, хотя прошла, едва не задев плечом.
Магистрат не стал ее окликать и тем более стыдить. Ему велели привезти ее в целости и сохранности. Вместе с книгой, разумеется. А что она там вытворяет - это его ничуть не касается.

+2

18

Кирена праздновала маленькую победу. Пусть этот мерзкий магистрат не пришел молить о прощении, теперь она сможет наказать его более жестоко. Теперь она отказалась от пищи совсем, объявив, что будет лишь пить воду. Конечно же, о припрятанных в подушках сластях и валенном мясе никто не знал и знать не должен был.
Продолжая путь по Аппиевой дороге, Кирена все больше и больше проникалась красотой своей родины. Раньше она нигде не бывала дальше кум, а теперь перед ней открылся новый и прекрасный мир. Ее восхищало все - стройные тополя вдоль дороги, белоснежные открытые ветрам и солнцу храмы, живописные домики крестьян, овечки, резвящиеся на лугу. Мир прекрасен! И этот мир принадлежал ей целиком и полностью!
Облокотившись о борт повозки, жрица с любопытством глазела по сторонам, не слушая уговоров Стефании вести себя скромнее и поесть хоть немного.
- Я не съем ни крошки до самого Рима, - ответила Кирена холодно. - Да, я могу заболеть. Но это будет вина того невежды, что лишил меня молитв.

+1

19

Новости о том, что жрица вовсе отказалась от пищи, решив поддерживать свои силы лишь водой, Квинт Гаттерий встретил со скорбным и серьезным лицом. Когда к нему примчалась служительница Стефания (так, кажется, ее звали?) с вытаращенными от ужаса глазами, он проявил сердечность и долго утешал ее, объясняя, что строгий пост - это обязательное и почетное служение, и жрица, решившая отказаться от пищи, должна быть окружена почетом, но не назойливым вниманием.
- Не докучай ей, - говорил магистрат, подводя Стефаниюобратно к повозке, поддерживая под локоток. - Госпожа Кирена делает великое дело! Не надо ей мешать. Мы позаботимся, чтобы никто ее не беспокоил, чтобы она не слышала наших волнений и уговоров, пусть ничто не поколеблет ее на выбранном пути. И не волнуйся за ее здоровье, великий Феб не позволит своей жрице заболеть.
Кажется, она пришла в ужас от его бессердечия, но больше не заговаривала о том, что Кирену надо кормить, как гуся на убой - сытно и против воли. А Квинт лишь посмеялся про себя, представляя, как капризная девчонка, изображающая пост, будет тайком лопать финики, припрятанные в повозке. С самой жрицей он демонстративно не заговаривал, объясняя всем, что испытывает священное благоговение перед столь великой и прекрасной личностью. На самом же деле, просто избавил себя от необходимости выслушивать бесконечные глупости, упреки и капризы.
На пятый день путешествия они остановились возле безымянного поселения, называемого Вольской крепостью. Отсюда до Анксура* было рукой подать - день или полтора дня пути. Квинт очень торопился побыстрее выйти на побережье, там путь представлялся менее опасным. Легионеры шутили, что скоро выберутся из деревни и попадут в привычный им мир. Квинту тоже так представлялось. Анксур - это уже близость Рима, его великолепия, силы и... цивилизации. Не то что захолустные поселения вроде Кум.
Справа высились горные хребты, местные поговаривали, что там бродили волки, поэтому Квинт распорядился выставить усиленную охрану и строго-настрого наказал следить за жрицей, если ей снова взбредет в голову прогуляться под луной.
_________________ 
*Анксур - городок на побережье, современна Террачина

+2

20

Легионеры болтали об озере, что находится неподалеку. Они сожалели, что магистрат запретил им выкупаться. Мол, когда ехали в Кумы, освежили в озере не только тела, но и сердца - великолепная вода, достойная серных источников Капподокии! Кирена слушала с завистью. ей было известно о целебных источниках, которые чуть ли не воскрешают мертвых. но ни разу не приходилось хотя бы увидеть один из них. А тут - такое чудо на расстоянии вытянутой руки, и из-за противного пожирателя мышей* она должна лишиться такого удовольствия. Нет, не лишится.
Луна светила ярко, Стефания сладко посапывала, развалившись на матрасе,а солдаты сторожили лишь торец повозки. Какая глупость! Как будто нельзя вылезти через скамью возницы!
Прихватив с собой свежую тунику, Кирена взяла и лук со стрелами. А вдруг к озеру выйдет лев?! И тогда она докажет, что не зря называется именем древней царевны, которая убила льва-людоеда. Поколебавшись, девушка решила не брать книгу. Здесь драгоценность будет в безопасности, а на берегу придется оставить ее без присмотра.
Запрятав сумку поглубже в подушки, Кирена выскользнула из повозки и почти не таясь пошла вон из лагеря.
Ее очень забавляло, что побега не заметили ни солдаты, ни служители храма, ни доблестный магистрат, который должен был видеть ночью лучше, чем днем. Она даже расслышала его голос, он разговаривал с кем-то возле лошадей. Магистрат смеялся. И Кирена тоже посмеялась вместе с ним. Мысленно, конечно же.
Тропинка к озеру была хорошо видна. Стройные кипарисы росли по обе стороны, чуть касаясь пушистыми лапами проходившей мимо них жрицы. Кирена вдыхала воздух полной грудью - до чего же прекрасно жить в самой прекрасной стране мира!
Озеро раскинулось перед ней, как осколок зеркала. Серебряная лунная дорожка бежала по его поверхности. Если искупаться в лунной дорожке, то великая Артемида одарит тебя молодостью и красотой.
Кирена не стала медлить. Осмотревшись и прислушавшись, она быстренько разделась за кустами и сбежала по песку к озеру. Вода была восхитительно теплая, и плотная - так и несла тело сама.  Кирена долго плескалась и ныряла. Всякий раз она обещала себе, что это - в последний раз. Но потом был еще последний, и еще последний. Только когда луна скрылась за кромкой леса, девушка собралась обратно.
После воды тело налилось тяжестью, и Кирена еле передвигала ноги. Она вытерлась и оделась, отжав волосы. И ничего не случилось! Просто некоторые очень любят напоминать о собственной значимости, напуская на себя важность.
Она медленно брела обратно, пиная травинки.
_____________________________
*Гаттерий - от слова "Гато", кот.

+2

21

- Значит, она ест тайком?! - Марк Волузий, один из солдат сопровождения удивленно воззрился на Квинта Гаттерия.
Квинт знал его еще со времени службы в Британии, и полностью ему доверял. Волузий не станет распространяться насчет хитрости жрицы, но и не будет больше донимать Квинта опасениями по поводу ее здоровья.
Выражение лица бравого легионера рассмешило Квинта Гаттерия.
- Что поделать, - заявил он со смехом, - и божественным служителям знакомы муки голода!
- Но зачем же она объявила, что не притронется к еде?! - изумленно спросил Волузий, казалось, в голове у него никак не укладывалось, что жрецы и жрицы - не всегда эталон поведения.
В ответ Квинт пожал плечами, одновременно оглаживая по холке коней. Они с Волузием стояли у конской привязи, здесь можно было поговорить без лишних ушей.
- Возможно, таким образом она пытается досадить мне, - сказал магистрат просто. - Я был недостаточно уважителен к ее желанию бродить в одиночку по холмам и лесам.
- И правильно поступил, - поддакнул Волузий. - Прогулочка не увеселительная.
- Это точно, - сдержанно отозвался Квинт. - Поэтому, пусть злится и думает, что хочет, и ест по ночам, если ей так угодно, но прогуливаться она будет только там, где я скажу.
В это время со стороны повозки раздались приглушенные вопли и причитания. Квинт мигом насторожился, потому что раздавался только голос старшей служительницы, а вот голоса юной жрицы слышно не было.
- Что там такое? Сходи, посмотри, - велел он легионеру, и Волузий побежал исполнять приказ.
Он остановился возле повозки, о чем-то переговорил со Стефанией, а потом замахал руками, подзывая Квинта. Магистрат очень подозревал, что сейчас ему сообщат о том, что жрица находится в обмороке, и в этом виновен он - черствы и жестокий человек. Не особенно торопясь, он подошел и спросил:
- Госпожа Кирена плохо себя чувствует?
- Ее нет! Она исчезла! - выпалил Волюзий.
- А книга?! - Квинт оттолкнул стенающую Стефанию и заглянул за полог повозки. Пусто. Ни молоденькой дурочки, ни сумки, в которой она везла предсказания сивиллы!
- Я не видела, как она вышла, - всхлипывала Стефания. - Проснулась - а ее нет...
- Поднимай, поднимай всех! - велел Квинт, вертясь во все стороны, в поисках девчонки. Может, проголодалась и снова копается в тюках, выискивая финики? Хорошо, если так.
Волюзий помчался по лагерю, поднимая тревогу, а Квинт напрягал слух и зрение, лихорадочно соображая, куда могла отправиться жрица, если она ушла сама, по доброй воле и собственной глупости.

+2

22

Размышления Кирены о бренности сего мира были прерваны шорохом в зарослях олеандра, слева от тропинки. Жрица остановилась как вкопанная, не уверенная, что ей не послышалось. Но шорох повторился. Сердце ухнуло в пятки, Кирена выхватила лук и дрожащими руками втолкнула в трубку стрелу. Одно дело - мечтать об охоте на львов, возлежа в тени  деревьев у храма Аполлона, а другое - встретиться с ними один на один ночью и в зарослях.
Пятясь, Кирена направляла стрелу то в одну сторону, то в другую, но шумы и шорохи больше не повторялись. Кирена не стала дожидаться их повторения, развернулась и опрометью бросилась в сторону лагеря. От страха дыхание у нее занималось, и она совсем запыхалась, когда добежала до трех кипарисов. Отюда, она помнила, до лагеря было рукой подать. Тут юная жрица постаралась принять вид, полный достоинства. Пригладила волосы и постаралась отдышаться.
Но вдруг совсем рядом, как раз за кипарисами, хрустнула ветка. Кто-то осторожно пробирался за Киреной! Наверняка, жестокий разбойник или кровожадный лев! Кирена встала в стойку, оттянув тетиву. Лук ходил ходуном у нее в руках. Хрустнула еще одна ветка, потом лапы кипарисов раздвинулись... Кирена не стала дожидаться, когда появится убийца или чудовище, и спустила тетиву.

+2

23

И все же жрицу видели. Когда начали поиски, возница припомнил, что госпожа, вроде как, направилась на восток. Квинт едва сдержался, чтобы не сломать дураку нос. Но возница не был его человеком, он принадлежал храму, а портить божественное имущество магистрат не был намерен, хотя и не отличался большой суеверностью.
Конечно же, она пошла к озеру! Разделив легионеров на три отряда, и сам встав во главу одного из них, Квинт Гаттерий велел одним оставаться в лагере, и если жрица вернется без них - держать, хоть веревками связать, но никуда не отпускать больше. два других отряда пошли к озеру с двух сторон, обшаривая кусты. Заросли олеандра перемежались с кипарисовыми рощицами. Солдаты, лазая под их ветвями, сквозь зубы ругали жрицу.
Припоминая, что где-то здесь была тропинка, Квинт пошел вперед, оставив солдат. Обычно он никогда не геройствовал, если в этом не было необходимости, но в этот раз волнение за драгоценный артефакт перевесило благоразумие. Боги тут же не преминули наказать его за халатность и глупость.
Стрела с тихим свистом вылетела из темноты, и магистрата спасла только многолетняя военная выучка. Он повернулся на пятках, пропуская мимо смертоносное жало, но плечо все равно ожгло, словно кипятком.
В три прыжка Квинт настиг стрелка - тот не успел и шага сделать. Стрелок оказался маленький, тощий и пах благовониями. Квинт понял это на несколько секунд раньше, чем схватил его за шиворот. Госпожа Кирена! Вот так встреча!
Без особых нежностей он встряхнул девушку, выбил у нее из рук лук и заломил ей руку так, что жрице пришлось согнуться в три погибели.
- А ну, шагай в лагерь! - велел он, пытаясь в темноте разглядеть, сильно ли она оцарапала его. Очень хотелось подпнуть по мягкому задику, но как уже говорилось, божественное имущество порче не подлежало.

+2

24

Это было отвратительно! Унизительно! Постыдно!.. Сложенная пополам, Кирена глотала злые слезы и пыталась пнуть своего обидчика в голень, но он всякий раз так выворачивал ей руку, что ей приходилось наклоняться еще ниже, ахая от боли. Кричать и звать на помощь она не стала. Это казалось ей еще более постыдным. И сгорала от стыда, боясь, что кто-то увидит ее унижение.
- Пусти меня, порождение Тифона! - прошипела Кирена сквозь зубы. - Я не уличная девка, чтобы меня водили силком! Дай мне подобрать лук. Он священен, он лежал на алтаре Аполлона! А ты бросил его, как рухлядь!
Больше всего ей хотелось вцепиться ему в лицо ногтями, но благоразумие удержало. Когда он отпустил ее, жрица поспешно выпрямилась, потирая ноющее запястье. Она с ненавистью смотрела на магистрата, мысленно призывая на его голову гнев всех римских, греческих и этрусских богов.
- Ты мог сломать мне кости, проклятый медведь! - сказала она. - Никто из мужчин не смеет прикоснуться к возлюбленной Аполлона! Я донесу об этом, и тебя накажут! Но боги накажут тебя еще раньше! За святотатство!

+2

25

Квинт Гаттерий едва сдержался, чтобы не ответить грубостью, выслушивая оскорбления, которых он, по его мнению, совсем не заслужил. Но и устраивать перебранку с девчонкой, едва не подстрелившей его, на ночной тропе - это глупость из глупостей.
- Изволь-ка пройти в лагерь, госпожа, - сказал он, стараясь сохранять спокойствие, хотя это удавалось с большим трудом. - Твой лук подберут солдаты, я прикажу им. А ты слишком ценна, чтобы отпускать тебя ночью по неразведанной местности. Изволь идти, если не хочешь... чтобы медведь проводил тебя.
Он все же не удержался от колкости напоследок, очень уж его задели эти неуважительные слова.
Но если девчонка продолжит упрямиться, придется забросить ее на плечо и тащить, как овцу. И пусть она там блеет о дозволенном и недозволенном.
За подобные мысли, попахивающие святотатством, Юпитер не поразил его молнией, и Юнона не повелела земле разверзнуться, чтобы поглотить оскорбителя жрицы. Да и не могло произойти ничего подобного, за свою жизнь Квинт не раз и не два убеждался, что чаще всего боги глухи к мольбам людей. Но эта вот особа, которая сейчас смотрела на него свирепым взглядом, совсем не идущим ее нежной красоте, эта особа жила в своем обособленном мирке. И, видно, вправду надеялась, что Аполлон защитит ее от всех напастей. Когда-то он, Квинт Гаттерий, тоже был таким. Только давно. Лет в восемь или девять.

+1

26

Обладай Кирена смертоубийственным взглядом, как демоница, у которой вместо волос росли змеи, магистрат уже лежал бы бездыханный. Но взгляд у жрицы был простой, человечий, поэтому жизни обидчика ничто не угрожало. Последние сказанные им слова заставили Кирену собрать остатки гордости и отправиться в лагерь. Не хватало еще, чтобы он снова волок ее, как пленницу-сабинянку.
Стефания бросилась навстречу, повиснув на шее и орошая Кирену слезами столь щедро, что туника у нее на плече тут же промокла. Кирена отстранилась с раздражением. Было бы из-за чего поднимать крик.
- А где книга?! - возопила храмовая служительница. - Мы думали, вас похитили, госпожа! И книгу тоже!
- Чего ты орешь? - шикнула на нее Кирена. Вокруг них уже собрались солдаты. Одни поздравляли жрицу с благополучным возвращением, другие смотрели насмешливо. И при них Стефания начала разговор о книге, потеряв всякую осторожность! Саму Кирену больше интересовал ее лук. Она успокоилась только тогда, когда ей принесли ее оружие.

+1


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Сюжетные квесты » Книга пророчицы из Кум (эпизод первый)