Рим. Принцип талиона.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Настоящее » В месяц Юноны свадьбы играют


В месяц Юноны свадьбы играют

Сообщений 31 страница 60 из 86

31

- Посмотрим, - пообещал Эпомармар, широко улыбаясь. – Привет тебе, дивная!
Его позабавило, что она даже не посмотрела, когда он уходил. Богиня! Лучезарная! Золотоволосая! При дворе Нерона она затмила бы всех. Он вытер вспотевшие ладони о тунику. Но она достанется только ему, и никому больше.

0

32

Что касается Юлии, то она вынуждена была прислониться к стене, чувствуя досадную слабость в коленях, едва квестор скрылся из виду. Первым ее побуждением было тут же бросить подаренное украшение, но потом она передумала, и зажала шпильку в ладошке, стыдясь саму себя.
Когда Прима Роза вернулась вместе с купцом, укладывая в корзиночку, сплетенную из листьев, маленькую коробочку, украшенную перламутром, Юлия уже стояла, как ни в чем ни бывало, сложив руки чинно на животе.
- Что ты купила? – наивно спросила она у сестры.
Лицо Примы Розы заиграло весельем, потом она нахмурилась, потом улыбнулась:   
- Лучше тебе этого не знать! - но увидев на лице сестры испуг, все же рассказала, понизив голос до таинственного шепота: - Кармин, чтобы подкрашивать соски!
- Чтобы подкрашивать... - Юлия нахмурилась, обдумывая услышанное, потом неуверенно спросила: - Разве здесь продаются лекарства?
Прима Роза молитвенно воздела руки:
- Марина Маргарита! (Морская Жемчужина - эпитеты Венеры) Ты или глупая, или святая, моя дорогая сестра! Кармин - это не лекарство. Это - краска.
Когда смысл сказанного дошел до Юлии, она покраснела до самых ушей и спросила, отчаянно смущаясь:
- Но зачем она нужна?
- Как - зачем? Чтоы привлекать мужчин! - ответила Прима Роза.
- Твоему мужу это нравится? - изумилась Юлия. Прима Роза расхохоталась.

0

33

- После июньских ид будет свадьба у младшей сестры твоей богини, - рассказывал Квинту Гай Британик после свидания с Примой Розой. - Будет много приглашенных. Почему бы тее не появиться там? Сможешь поговорить со своей богиней, расскажешь ей о том желании, что она посеяла в твоем сердце. Может, она и смягчится? Если пойдешь к ее брату, он наверняка откажет. Говорят, он питает к средней сестре совсем не братские чувства.
Квинт задумался. Инцесты между братьями и сестрами были нередки в Риме. Возможно, в этом кроется нежелание Юлии выходить замуж? Но потом он припомнил, что тот же Британик рассказывал ему о том, что Юлия почти безвыездно живет за городом, а сенатор Гней Юлий покидал Рим крайне редко - примерно, раз в год.
- Не смей наговаривать, - сказал он Британику. - Хоть ты мне и друг, но я не потерплю сплетен об этой женщине.
- Еще не стал ей мужем, а уже защищаешь ее честь? Она и вправду богиня, раз превратила тебя из цепного императорского пса в кроткого ягненка, - заметил Британик.

0

34

- Что это ты там прячешь? – Прима Роза вытянула шею, пытаясь разглядеть вещицу, которой Юлия любовалась, сидя в уголочке за комодом.
- Н-ничего, - сестра тут же сложила руки на коленях.
- Ну, не стоит лгать старшей сестричке, - добродушно засмеялась Прима Роза и заставила Юлию перевернуть руку ладонью вверх. – Марина Маргарита! Ты купила это тайком от меня?! Нет, судя по тому, как горят твои щеки… Не украла ли ты ее, моя добродетельная сестра?
Юлия не поняла ее шутки и вскинулась с таким негодованием, что Роза упала от хохота на кровать.
- Рассказывай! – потребовала она.
Рассказ Юлии занял совсем немного времени, после чего Роза перестала смеяться.
Некоторое время она что-то обдумывала, хмуря брови.
- Меня и пугает и радует это, - сказала она, наконец.
Юлия вопросительно посмотрела на нее.
- То, что ты прячешь эту безделушку, то, что ты укрыла ее даже от меня… Юлия, это очень хорошо. Я вижу, он нравится тебе. Не спорь! Глаза твои говорят за тебя. Я очень рада этому. Тебе нужен муж, тебе нужны дети. Вдовой трудно жить. Особенно такой красивой женщине, как ты… Но Эпомармар… Он не подходит тебе. Интересно – почему? Потому что столь горячего мужчину я никогда не встречала. Как не встречала и столь холодной женщины, как ты. Его внимание к тебе настораживает. Я узнаю… Вернее, попытаюсь узнать. Прошу, остерегись пока выходить на улицу. Мне бы не хотелось видеть тебя игрушкой при дворе Нерона. Ты не выдержишь этого.
Прима Роза погрузилась в молчанье, а Юлия снова достала заколку, оглаживая ее кончиками пальцев.

0

35

Юлия Прима не была дурой, и рассказ сестры встревожил ее не на шутку. Стало понятным, почему Гай Британик так настоятельно выспрашивал ее о сестре и узнавал, когда и куда они собираются пойти в течение дня. Сначала Роза заволновалась, решив, что любовник обратил свое внимание на Юлию Терцию, которой (что уж скрывать?) Роза завидовала. Завидовала ее жемчужной красоте, спокойствию и достоинству. Сама она всегда была занята поиском удовольствий, как кошка, а в те редкие ночи, что ей приходилось проводить в одиночестве, вертелась в постели без сна. Юлия же была совсем иной. Суета жизни обходила ее стороной, а мордашка оставалась такой же свежей, как в пятнадцать лет. Настоящий дар богов!
Уверившись, что Гай Британик не ищет встреч с Юлией Терцией, Роза приписала его расспросы простому любопытству. И вдруг... Так значит, все эти расспросы - чтобы помочь другу обольстить вдову. Розы была взбешена и обижена, осознав, что оказалась втянуто в интриги против родной сестры. Но отказываться от Британика ей не хотелось. Он ей пока нравился.
После памятного разговора с Юлией Терцией, Роза при первой же встрече с любовником вместо жарких ласк начала с допроса. Сначала Гай Британик смешался, но потом признал, что расспросить о молодой вдове его просил квестор Квинт Цезий.
- Так вот вся твоя любовь! - сказала сквозь зубы Роза. - Забавляешься со старшей сестрой, а младшую решил сделать игрушкой друга?   
- У него серьезные намерения, - пробормотал смущенный Гай Британик.
- Серьезные? - Роза насмешливо изломила брови. - У Эпомармара? Это еще смешнее, чем если бы рыбы научились летать!
- Он хочет жениться, но боится отказа. Он хочет привязать к себе твою сестру узами более крепкими, чем узы брака.
- Жениться?.. - Прима Роза задумалась. Иметь в зятьях друга Нерона - о этом можно было только мечтать. Да и затворнице Юлии пора снять траурные одежды и познать в полной мере радость семейной жизни и материнства. - Если таково его желание, то оно нашло отклик в моем сердце. Я пока ничего не скажу сестре и брату. Но буду ждать  подтверждений твоим словам. В противном случае... -  она гневно посмотрела на любовника, - в противном случае я найду способ отмстить и тебе, и Эпомармару.

+1

36

Свадьба понравилась Юлии. Жених был молод, с приятным, веселым лицом. Юлия то и дело перехватывала взгляд Квинты, обращенный на будущего мужа. Сестра жарко краснела и выглядела довольной.
А вот пиршество после свадебного обряда понравилось Юлии меньше. Она вошла в зал вместе с Примой Розой, опасливо держась за ее руку. По настоянию сестры она позволила уложить свои золотистые волосы в новомодную прическу, завив локоны на железный раскаленный прут, но наотрез отказалась надевать что-либо кроме обыкновенной белой столы и бериллового ожерелья. Не пожелала она и красить лица. Прима Роза обиженно дулась, но едва сестры оказались в зале, забыла размолвку. Места их оказались возле фонтана, здесь было не так душно.
Юлия ела мало, украдкой оглядываясь по сторонам. Флейтистки старались во всю, от натуги выпучивая подведенные глаза, гости подпевали, иные щелкали орехи и бросали скорлупу прямо на пол. Мужчины вальяжно возлежали, облокотившись на подушки из тончайшей кожи, женщины обмахивались веерами. У Юлии не было веера. Брат отдал ее погнутый золотой ювелиру для починки, и он еще не был готов.
Рассмотрев наряды присутствующих матрон, Юлия пришла к выводу, что Прима Роза была права - она слишком проста и провинциальна для такого общества. От этого вид у нее стал еще более высокомерный, и хотя многие патриции были очарованы красотой молодой вдовы, никто не осмеливался подойти к ней для разговора.
Юлия не замечала пылких взглядов. От духоты и аромата благовоний, которыми окуривали комнату, у нее заболела голова. Прима Роза почти не обращала на нее внимания, высматривая кого-то.
- Кого ты ждешь? - наивно спросила Юлия. - Брат сказал, что придет поздно, он хочет удостовериться что у новобрачных всего вдостоль и их не слишком одолевают уличные крикуны.
В Риме была традиция - если где-то играли свадьбу, всегда находились насмешники, которые устраивали у дома новобрачных кошачьи концерты, требуя богатых подарков за тишину. Те, кто отказывался платить, вынуждены были слушать дикие вопли до самого рассвета. Гней распорядился раздать "вопящим" десять горстей серебра и двадцать меди, и держал еще пять горстей серебра наготове, если вопящие окажутся слишком жадными.

+2

37

Квинт Цезий и Гай Британик вошли в триклиний, когда пир уже начался. Верткие египетские танцовщицы сновали туда-сюда, развлекая гостей, из-за громкой музыки и гула голосов приходилась чуть ли не кричать друг другу в ухо. Квинт не глядя отстранил юную египтяночку, которая попыталась надеть на него венок.
- Ты ее видишь? - спросил он Гая.
- Вижу. Ее и мою Розу. Вон они, у фонтана.
Теперь и Квинт увидел сестер из рода Юлиев. Насколько яркой была красота старшей, настолько нежной была красота младшей. Они сидели рядышком - такие же непохожие, как статуэтки из коринфской бронзы и слоновой кости.
- Иди, отзови сестру, как договаривались, - сказал он Гаю. - И не возвращай ее на место, понял?
Гай Британик только хмыкнул. Проследив за ним взглядом, Квинт заметил, как проходя мимо Юлии-старшей, Гай незаметно коснулся пальцем ее плеча. Надо отдать должное - женщина даже не изменилась в лице, словно ничего и не произошло. Посидев еще немного рядом с сестрой, она вдруг что-то шепнула ей на ухо, соскользнула с ложа и удалилась.
Теперь путь был открыт. Почти крадучись, Квинт Цезий обошел стол, чтобы златовласая Юлия его не заметила, и возлег на место ее сестры. Край одежд Юлии касался его руки, а ноздрей его коснулся знакомый запах мяты - запах свежести и горечи среди облака тяжелых восточных благовоний и ладана, курившегося на медных жаровнях. Теперь стоило матроне повернуть голову, как она столкнулась бы с ним лицом к лицу.

+1

38

Внезапно раздались смех и приветственные возгласы и сразу же музыка флейтистов сменилась другой, незнакомой, с волнующим покачивающимся ритмом. Юлия никогда не слышала подобного. Пронзительные дудки запели однообразную мелодию, а сухой перестук барабана напоминал не то биение сердца, не то неторопливую поступь. Заинтересованная матрона подняла глаза и увидела танцовщицу. Совсем юную девушку. Именно на нее сейчас было обращено внимание всех присутствующих. Да и сама Юлия не смогла отвести от танцовщицы взгляда.
Девушка была невысокого роста, смуглая, с длинными змеистыми косами, перевитыми черными, в узорах, лентами. И грудь, и руки ее были совершенно обнажены, если не считать многочисленных бус, цепочек и подвесок, украшавших ее стройную, крепкую шею. Юбка из легкого газа в свете лампионов просвечивала насквозь и не скрывала ног, украшенных на щиколотках звенящими браслетами.
Юлия затрепетала от подобного бесстыдства, но продолжала смотреть.
Танцовщица гибким шагом обошла пирующих, указывая пространство, где собиралась танцевать. Движения ее рук напоминали змей, бедра колыхались мелко-мелко, словно бы сами по себе.
Остановившись, танцовщица закинула руки за голову и начала исполнять странный танец, покачивая бедрами и извиваясь, как в родовых судорогах. Цепочки на ее шее зазвенели в ритм музыке, мужчины в зале восторженно завопили, поднимая чаши над головой. Танцовщица откинулась назад, выгибаясь так, будто позвоночник у нее отсутствовал вовсе. Юлия видела, как по вискам ее потекли тонкие струйки пота, но девушка, не переставая улыбаться, стала медленно вращать бедрами, выписывая круги сначала в одну сторону, потом в другую. Веки ее полузакрылись, из-под ресниц насмешливо поблескивали темные, как агат, глаза.
Странное волнение охватило Юлию. Она задрожала, и крепко стиснула в пальцах чашу с нетронутым вином. Она так и не пригубила его за весь пир, но сейчас ощутила непонятное головокружение, будто была пьяна.
Тем временем танцовщица выпрямилась. Дробный перестук барабанов стал громче и быстрее, звенящие бубны вплелись в мелодию. Девушка подпрыгнула и застыла подобно статуе, начав мелкую тряску бедрами. Монеты на ее поясе зазвенели, бедра колыхались все быстрее и быстрее.
Мужчины слово сошли с ума. Они повскакивали со своих мест, разразившись криками. Некоторые свистели, некоторые хлопали в ладоши. Особо пьяные гости выкрикивали непристойные предложения, требуя танцовщицу назначить час свидания. Юлия закрылась полой столы, испуганная происходящим, и отвернулась от постыдного зрелища. Но глаза ее не нашли покоя - рядом с ней возлежал Эпомармар. Возлежал и улыбался как ни в чем не бывало, словно всю жизнь провел рядом.

0

39

- Тебе понравился танец, дивная? - спросил Квинт, осыпая Юлию розовыми лепестками из корзины, что ему поднесли рабы. - Сегодня свадьба твоей сестры, а на лице твоем я вижу лишь уныние.  Это плохой знак. Ведь всем известно, чем веселее пир, тем слаще ночь у новобрачных.
Последние слова он произнес матроне на ушко, приблизившись настолько, чтобы ощутить тепло ее тела.
Танцовщица тем временем умчалась, вызвав разочарованные возгласы среди гостей. В любое другое время Квинт присоединился бы к этим недовольным, и потребовал вернуть ту, что порадовала его взор, но сейчас он был занят не земными делами, а небесными - сама Венера в человеческом образе предстала перед ним. Правда, Венерой она была лишь по виду, а по сути - девственной Вестой. И это нужно было исправить.

0

40

Юлия слабо вскрикнула, но ее вскрика не услышал никто в зале – бубны и барабаны оглушительно гремели, танцовщица вертелась перед пирующими, вскидывая  острые груди с подкрашенными кармином сосками. Даже ради пира квестор не сменил излюбленную тунику, обнажавшую его мускулистые ноги. На голове у него был  венок, придававший ему вид фавна. Юлия смотрела на него, приложив руку к груди. Ей казалось, что сердце сейчас выскочит. Эпомармар заметил этот жест, и губы его раздвинулись в медленной, чувственной улыбке.
- Нет! Мои глаза не видели более возмутительного зрелища!  – Юлия выпрямилась немного резче, чем следовало. Набросив на голову край столы, она попыталась отвернуться от ищущих глаз квестора. Его взгляд смущал ее и повергал в страх и негу одновременно. Она едва ли смогла бы связно объяснить, что чувствует в присутствии этого мужчины. Несомненно было одно – каждое его появление было подобно удару молнии.

0

41

- Не прячь от меня лица, божественная, - прошептал квестор, нежно, но твердо заставляя ее повернуться к нему. – Дай мне насладиться твоей красотой…
Почему-то любое пренебрежение, выказанное ему этой женщиной, и которое он воспринял бы от иной, как оскорбление, казалось ему откровением богов. Вот и сейчас она отвернулась, а он вместо того, чтобы уйти, продолжал умолять ее открыть лицо и заговорить с ним ласково. При этом он умирал от желания, как подросток, и сам себе удивлялся. Он-то думал, что увеселения в императорском дворце уже давно притупили его интерес к обыкновенным плотским удовольствиям.

0

42

- Оставь меня, - так же шепотом ответила Юлия, тщетно пытаясь отвернуться. – Мой брат…

0

43

- Твой брат, прекраснейшая, сейчас занят новобрачными, но, думаю, он не осудит меня за правдивые слова… - одновременно Квинт тихонько тянул матрону за край одежд, заставляя открыть разрумянившееся нежное лицо.

0

44

Юлия промолчала. Она не знала, что ответить. Разговор казался ей лишенным смысла. Воспользовавшись ее замешательством, квестор подозвал раба с корзиной розовых лепестков и, зачерпнув полную горсть, осыпал ими Юлию с головы до ног. Она зажмурилась, всем существом своим ощущая касание лепестков и тепло, исходящее от колена мужчины, сидевшего рядом. Колено это было в опасной близости от ее бедра. Даже сквозь ткань столы она чувствовала, какие железные мускулы у квестора. Внезапно ей захотелось погладить и его обнаженные руки. Интересно, а там такие же твердые мышцы?
Юлия покраснела и спрятала лицо в ладонях. Близость этого мужчины превращала ее в чудовище.
- Мне не нравится здесь, - сказала она. – Где мой брат? Я хочу уехать домой.

0

45

Квестор приблизил губы к самому ее уху, так что золотистые локоны защекотали щеки, и произнес вкрадчиво:
- Твой брат, прекраснейшая, сейчас занят новобрачными, но, думаю, он не осудит меня за правдивые слова…
Подозвав жестом проходившего мимо раба, который нес корзину с розовыми лепестками, Квинт щедрой рукой зачерпнул душистых лепестков и осыпал ими матрону Юлию в знак восторга и поклонения.
- Не может быть, чтобы я не нравился тебе, божественная, - прошептал он. – Я хочу тебя… Я желаю тебя... Посмотри, что ты сделала со мной одним лишь взглядом? Чресла мои напряжены и стремятся к тебе...

0

46

Когда квестор заговорил о ее брате, Юлия промолчала. Она не знала, что ответить. Разговор казался ей лишенным смысла. Когда же, воспользовавшись ее замешательством, собеседник осыпал ее розовыми лепестками с головы до ног, она даже не воспротивилась. Лишь  зажмурилась, всем существом своим ощущая касание лепестков и тепло, исходящее от колена мужчины, сидевшего рядом. Колено это было в опасной близости от ее бедра. Даже сквозь ткань столы она ощущала железные мускулы. Внезапно ей захотелось погладить и его обнаженные руки. Интересно, а там такие же твердые мышцы? Она тут же упрекнула себя за столь развратные мысли и покраснела так, что стало заметно даже в свете факелов.
Будто прочитав ее мысли, квестор приник и заговорил голосом, подобном сладкой патоке, смешанной с медом. Когда смысл слов достиг сознания Юлии, это оказалось уже слишком для такой впечатлительной и целомудренной натуры.
Свет померк, и Юлия лишилась чувств.

0

47

Квинт не сразу понял, почему матрона упала головой ему на грудь. Для страстных объятий она вела себя слишком неуклюже и стала соскальзывать под стол. Эпомармар успел подхватить ее, чувствуя неладное. Он перевернул матрону лицом кверху и увидел побледневшие губы и прикрытые глаза. Процедив сквозь зубы проклятье, квестор подхватил Юлию на руки и оглянулся, отыскивая Гнея Юлия. Ее нельзя было оставлять здесь, опьяневшие патриции  только и ждали, как бы припасть к любому доступному женскому телу. Ее взяли бы здесь же, всеми возможными способами.
Квинт Цезий подозвал раба и приказал ему привести Гнея Юлия или его сестру. Раб кивнул и убежал. Оставалось только надеяться, что он быстро найдет их.
Уложив златокудрую головку на сгиб локтя, квестор нежно похлопал Юлию по щекам, приводя ее в чувство. Что такого произошло, если она потеряла сознание? Кубок ее полон, и сколько он следил за ней, она лишь пригубила вино. Неужели, его слова повергли красавицу в такой ужас?

0

48

К счастью, обморок был неглубокий. Юлия глубоко вздохнула и очнулась. И совсем близко увидела лицо любимца Марса, а руки его совершенно беззастенчиво обнимали ее прямо посреди пира. Первое, что она сделала – негодующе вырвалась из объятий квестора. Она поправляла прическу, бросая на него грозные взгляды. Но сказать по-правде, никто из пирующих ничего не заметил. Мужчины были пьяны и увлечены женщинами, женщины - пьяны и увлечены мужчинами.
Подошел Гней Юлий, он был встревожен.
- Что с тобой, милая? – спросил он, целуя Юлию в щеку.
- Я хочу домой, - сказала она. – Отправь меня.
- Конечно, сейчас же, - сказал ее брат, любовно поправляя на ней столу помогая подняться. – Почему ты одна? Где Прима Роза?
- Она оставила меня почему-то, - ответила Юлия, доверчиво прижимаясь  брату. – Мне плохо здесь, я устала, мне страшно.
- Я сейчас же отправлю раба за лектикой, - пообещал Гней. Он кивнул квестору: - Спасибо тебе, что не оставил мою сестру.
Юлия не удостоила Квинта Цезия добрыми словами, зато взгляд ее был злобным, как у капитолийской волчицы, когда она еще не нашла Ромула и Рема.

+1

49

- Не стоит благодарности, это был мой долг по отношению к благородной матроне. Но тебе нет нужды ждать лектики. Воспользуйся моей. Мои рабы в твоем полном распоряжении, - предложил Квинт Цезий.
Гней Юлий посмотрел на него с признательностью. Юлия почти висела на его руке, было ясно, что ей совсем плохо, и ждать лектику - хлопотно и неразумно.
Юлию вывели во двор, где квестор сам помог ей расположиться на мягких подушках.
- Несите ее осторожно, - приказал квестор рабам. – За каждую ее жалобу получите по десять ударов плетью!
Гней Юлий поцеловал сестру в лоб. Вместе с ней он отправил двоих своих рабов, не совсем доверяя Квинту. Эпомармар разгадал его намерения, но только усмехнулся. И правда, он пекется о сестре больше, чем о жене. 
Глядя вслед удаляющейся лектике, он скрестил на груди руки. Этот дивный цветок достоин того, чтобы залезть на самую кручу ради его аромата.
- Я хотел бы жениться на твоей сестре, сенатор, - сказал он развязно.
Гней Юлий, тоже провожавший взглядом паланкин, вздрогнул.
- Моя сестра вдовеет... - начал он, но Квинт Цезий прервал его мановением руки.
- Да, мне это известно. Я не стану неволить ее. Позволь мне говорить с ней, посетить ваш дом, чтобы показать, что мои чувства - не прихоть. Я хочу, чтобы матрона Юлия помазала волчьим жиром косяк дверей моего дома и родила мне сыновей. Она - божественна.
- А если она не изменит своему вдовству? - угрюмо спросил Гней.
- Тогда я отступлюсь, обещаю, - ответил квестор и посмотрел сенатору прямо в глаза. - Клянусь Марсом, что не стану мстить.

+1

50

В темноте лектики пахло мускусом и амброй. Юлия чувствовала себя неуютно на чужих подушках. Хотя, сказать по-правде, подушки были из лучшего шелка - прохладные даже в такую жару. В конце концов, она прижалась щекой к холодной, скользкой ткани. И только смежила глаза, как словно наяву услышала голос сестры, которая рассказывала, что сам император и его приближенные использовали лектики не для передвижения по городу, а для занятий любовью почти прилюдно. Говорили, что кровь закипает жарче, если от возможных зрителей тебя отделяет лишь тонкая ткань.
Юлия подскочила, как ужаленная. Она села, обхватив колени. Сколько любовниц катались здесь вместе с квестором? Щеки ее снова жарко запылали. Но не от негодования, что подобные мысли посетили ее смущенное сердце, а оттого, что картины, которые пронеслись в ее сознании, были одинаково бесстыдными и соблазнительными.
Оказавшись дома, она первым делом пожелала принять ванну, словно стремилась смыть все воспоминания о пире и квесторе. Но ее одежда пропахла мускусом, и Юлия не потребовала другую. Засыпая, она слушала, как в саду пел пересмешник, и на сердце было сладко-сладко. Но матроне эта сладость казалась недостойной, и последней ее мыслью перед погружением в сон было обещание посетить завтра храм Венеры. Кто, как не прародительница их рода, могла бы помочь своей далекой правнучке избавиться от недостойных чувств?

+1

51

Утро после свадьбы выдалось ясным и свежим. Все семейство Юлиев поднялось на крышу дома, и Гней Юлий, который был еще и авгуром, произнес молитву Венере, Юпитеру и Квирину, попросив, чтобы боги поведали, каким будем семейная жизнь младшей Юлии. Некоторое время все с напряженным вниманием всматривались в небо, а потом Гней хлопнул в ладоши с одобрительным возгласом - с востока летели две хищные птицы, это было хорошим знаком.
К обеду решили навестить молодоженов, а пока, после завтрака, Прима Роза пригласила сестру в гости. Муж ее отсутствовал, и хозяйка совсем не занималась домом, поручив всё заботам рабов. И хотя в доме царило запустение, а бассейн в атрии благоухал протухшей водой, конклав Примы Розы был чисто убран, опрыскан душистыми травяными настоями, а к драпировкам на стене были приколоты живые цветы, распространявшие тонкий аромат.
- Я видела, ты не скучала без меня, - хихикнула Прима Роза, сидя перед зеркалом и доставая из многочисленных ящичков комода маленькую баночку из слоновой кости с воткнутой в нее палочкой из кедрового дерева, сделанной на манер стилоса, которыми пишут по восковым дощечкам.

+1

52

Юлия с любопытством посмотрела на безделушку, размышляя, для чего она нужна. Прима Роза, как-будто подслушала ее мысли. Она вытащила палочку-стилос и макнула один ее кончик во флакон из алебастра (запахло розовым маслом), а потом - в баночку. Там был черный порошок, которым Прима Роза щедро подвела веки и зачернила брови. Юлия нахмурилась, не понимая, выиграла ли внешность сестры от подобных хитростей или нет. С одной стороны, взгляд стал выразительнее, глаза казались ярче, но лицо утратило нежность и превратилось в маску.
Потом наступил черед круглой шкатулки из розового оникса, в которой была жирная красная паста. Взяв немного пасты на кончик пальца, Прима Роза подкрасила губы, превратив их в лепестки алой розы. Сходство с маской усилилось, но Юлия должна была признать, что судя по отражению в зеркале, теперь она совсем потерялась рядом с яркой красотой сестры. Ее собственное лицо выглядело как бледное пятно, сливающееся с белокурыми кудрями, а глаза казались двумя темными кругами.
Она с досадой отодвинулась от зеркала. С досадой не на сестру, а на самое себя. Никогда раньше она не придавала такого значения внешности, считая, что лучшее украшение женщины - скромный нрав и умение вести хозяйство. Но теперь она поймала себя на мысли, что завидует Приме Розе. А ее намеки на вчерашние события совсем рассердили матрону.
- Ты скрылась! - сказала она обиженно. - Как я могла отделаться от этого человека, если рядом не было ни старшей сестры, ни брата? И ты сама предостерегала меня от него, а теперь будто довольна, что он преследует меня!

0

53

-  И что из этого? – Прима Роза припудрила нос и улыбнулась своему отражению.
Она повернулась к сестре и расхохоталась от души, показав ровные зубки.
- Ах, моя дорогая Юлия! Видела бы ты свое лицо! Успокойся. Твоя мудрая старшая сестра не сделает ничего, что пойдет тебе во вред. Хочешь попробовать? - она протянула шкатулку с румянами, и расхохоталась, когда Юлия Терция испуганно отшатнулась. - Ты напрасно отказываешься! После благовоний, косметика - лучший подарок богов людям. О! Я придумала!..
Она даже захлопала в ладоши, в восторге от своей выдумки.
- Послушай, сестра, у меня есть маленькая, но очень искусная рабыня. Она сирийка, поэтому я зову ее сирой. Она самая умелая космета* во всем Риме. Я подарю ее тебе! Уверена, эта фармакис** превратит тебя из красивой смертной женщины в прекрасную богиню, сияющую, как солнце!
_______________________________________________________________________________________________________
* Космета - рабыня, изготавливающая косметические средства, умеющая делать массаж, завивать волосы и т.д.
** Фармакис (греч.) - колдунья, женщина, знающая свойства трав, от этого слова получило название современная профессия фармаколог.

0

54

- Не богохульствуй! - Юлия Терция испугалась по-настоящему. - Ты же знаешь, что богини завистливы и мстительны! Как можешь говорить такое, не боясь их гнева?
Она надула губы и отвернулась. Нет, ей вовсе не нужна эта чудо-рабыня. Потому что ей ни к чему уподобляться презренным лицедеям и разрисовывать лицо, подобно фреске на стене виллы. Ей ни к чему привлекать излишнее внимание, ведь ее удел - вдовство, оплакивание покойного мужа и размеренная жизнь в деревне. она почти пожалела, что приняла приглашение на свадьбу Квинты. Эта поездка растревожила ее сердце, смутила ум и разожгла плоть. Но все вернется на круги своя, когда она окажется в привычных стенах виллы Сновидений, будет следить, как растет в огороде капуста, как рабы стригут овец и перемалывают зерно. А все это - соблазнительные речи квестора, его горящие глаза, возмутительные рассказы Примы Розы, весь этот развратный город останутся позади. И будут вспоминаться потом, как странный, яркий и неправдоподобный сон.

0

55

- И слушать ничего не желаю! Решено, решено! - Прима Роза ударила медным молоточком по металлическому диску, подвешенному на тонких цепочках к П-образной раме. Раздался мелодичный звон, и дверь конклава распахнулась. Служанка склонилась в поклоне, оидая приказаний госпожи.
- Приведи ко мне Сиру, немедленно! - велела Прима Роза, поерзывая от нетерпения.
Когда служанка поспешила исполнить приказание, старшая сестра снисходительно потрепала младшую по щеке:
- Вот увидишь, я расшевелю тебя, прекрасная молчаливая статуя! А моя Сирочка сделает из тебя саму венеру во плоти!

0

56

Юлия только всплеснула руками. Возражать Приме Розе было бы поступкам бессмысленным, да и хозяйская расчетливость подсказывала ей, что не надо слишком рьяно отказываться от рабыни, обещавшей достаться совершенно бесплатно.
Дверь снова приоткрылась, и в конклав проскользнула стройная смуглая девушка, почти ребенок, с милым личиком и тонкими руками. Ее черные вьющиеся волосы были уложены в простую, но очень изящную прическу, а темные глаза были огромными и печальными, как у серны. Юлии девушка сразу понравилась, и она улыбнулась ей приветливо.
Рабыня не ответила на улыбку, лишь глаза ее испуганно метнулись в сторону Примы Розы, она даже не решилась спросить у хозяйки, зачем ее позвали, и стояла перед матронами в робком ожидании.

0

57

- Сира! Это - матрона Юлия, моя сестра и твоя новая хозяйка! - объявила Прима Роза. - Я дарю тебя своей сестре и надеюсь, что ты будешь служить ей так же верно, как и мне. Когда моя госпожа юлия вернется в деревню...
Слова ее были прерваны горестным воплем рабыни. Она метнулась к Приме Розе, обняла ее колени ивзмолилась, покрывая поцелуями сандалии хозяйки:
- Госпожа! Не отсылай! Разве я чем-то тебя огорчила, что ты решила от меня избавиться?!
Прима Роза досадливо оттолкнула Сиру ногой.
- Дерзкая рабыня! - крикнула она. - Как ты смеешь просить о чем-то? Тебе сказано, что отныне твоя владелица - матрона Юлия! Немедленно встань, собери вещи и приготовься следовать за ней туда, куда она прикажет!
Обернувшись к сестре, Прима Роза сказала, чуть задыхаясь от гнева, вызванного у нее непокорством рабыни, но уже улыбаясь:
- Я бы приказала высечь ее, но теперь это твоя собственность, поэтому портить ее я не стану. Не знаю, что нашло на эту дурочку, она всегда была такая покладистая, а тут, видите ли, решила испытывать мое терпение.

0

58

Юлия никогда не любила грозить рабам, а уж тем более прибегать к телесным наказаниям. Что бы там не говорила сестра, а рабы - это те, кто постоянно находятся рядом, заботятся о тебе,одевают, кормят, прислуживают за столом. Невозможно представить, чтобы тебе служили, глядя с ненавистью. Такого она никогда не понимала. Матрона встала со складного стула, на котором расположилась, пока сестра прихорашивалась у зеркала, подошла к Сире и положила руку на кудрявую голову.
- Не плачь, девушка, - сказала она глубоким голосом. - Моя сестра просто хочет, чтобы ты временно пожила в моем доме. Уверена, что скоро она велит тебе вернуться, и твоя жизнь потечет по-прежнему. Я не стану удерживать тебя, если твоя госпожа захочет забрать обратно свою искусную космету.
Рыдания прекратились, и рабыня посмотрела на Юлию с доверчивой надеждой.
- Я не стану удерживать тебя при себе, - повторила матрона.
- О, добрая госпожа! - забормотала Сира, ползая у ног Юлии и целуя уже ее сандалии.
- Можешь собрать вещи и идти в дом сенатора Гнея Юлия, - велела новая хозяйка. - Я уезжаю из Рима через два дня. У тебя будет время попрощаться с дорогими тебе людьми. Не беспокойся, - тут Юлия с улыбкой взглянула на сестру, - твоя разлука с ними не будет долгой.
Сира еще раз горячо расцеловала ноги доброй госпожи и покинула конклав.

+2

59

- Ты слишком добра, - пожурила сестру Прима Роза. - Дождешься, что рабы начнут вить из тебя веревки. Итак, через два дня в театре покажут "Федру", мы с тобой должны там обязательно побывать. И не говори, что хочешь вернуться в деревню завтра же! Я не хочу об этом слышать. Хотя бы одно представление, ради меня, - она просительно сложила ладони и склонила голову к плечу. Так она поступала в детстве, когда хотела что-то выпросить у сурового брата или родителей. - Всего несколько дней, дорогая моя. Проведи со мной всего несколько дней. Ведь я так соскучилась...

+1

60

- Радуйся! - объявил Гай Британик при встрече с Квинтом. - Твоя богиня будет завтра в театре. Пойдет смотреть "Федру", мне сообщила ее сестра.
Эпомармар очень резво приподнялся с ложа, на котором рабыни умащали его душистыми маслами, потому как встреча друзей произошла в частных термах на Эсквилине.
- Завтра? - спросил он, блестя глазами.
- Завтра.
- Театр?
- "Федра".
- Она будет одна?
- С сестрой и двумя рабами в сопровождении.
Квинт Цезий с досадой хлопнул по ложу ладонью. Рабыни испуганно отскочили в стороны, приняв это за знак недовольства их работой.
- К чему такое отчаяние? - вопросил Британик с наигранным сожалением. Он сбросил одежды и лег на соседнее ложе, подозвав рабынь. - После представления мы вполне можем встретиться с обеими Юлиями. Совершенно случайно, конечно же. Я договорился с Лютицией, она оставит нам две комнаты. Главное, чтобы ты не испугал свою богиню раньше времени, не то она умчится с воплями, как нимфа от похотливого сатира.
Идея была хорошая и так понравилась Квинту, что он даже пропустил мимо ушей "похотливого сатира".
- Значит, "Федра", - он кивнул рабыням, чтобы те продолжили массаж. - Я говорил тебе, Гай, что у меня есть отличный жеребец, который не такой дикий, как Карбо, но прекрасно подойдет в пару той серой, что я отдал тебе пять дней назад?
- Нет, не говорил, - Британик что-то подсчитал в уме и изрек: - Если матрона Юлия задержится в Риме на месяц, моя конюшня пополнится на четыре головы! Да здравствуют белокурые богини и щедрые друзья!
- Ну-ну, не так поспешно, - осадил его Квинт, смеясь. - Частые подарки развращают друзей, поэтому на жеребце мы остановимся. Но когда матрона Юля помажет волчьим жиром косяк моего дома, я обещаю тебе Карбо, на котором будет золотой налобник.
- Подозреваю, ты пытаешься тайно убить меня, - покачал головой Британик. - Или избавиться от своего бешеного скакуна. Не выйдет, я разгадал твой коварный план! А вот налобник приму с удовольствием.

+3


Вы здесь » Рим. Принцип талиона. » Настоящее » В месяц Юноны свадьбы играют